evkol

Еврейские земледельческие колонии Юга Украины и Крыма

Администрация благодарит за содействие в разработке сайта:

· Альберта Кагановича

· Виктора Кумока

· Михаила Мицеля

· Хаима Фридмана
(Chaim Freedman)

· Михаила Хабада

· Аркадия Кригера

· Дмитрия Широчина

· Татьяну Якушко

Яков Пасик

История еврейских земледельческих колоний Юга Украины и Крыма

Царский период

     Разделы Польши, произошедшие в последней трети XVIII века, привели к тому, что на территории России оказалось почти миллионное в основном бедствующее еврейское население Белоруссии, Литвы, Подолии, Волыни и большей части центральной Польши. Основными занятиями евреев, проживавших на этих территориях, была мелкая торговля, ремесло (преобладали портные, сапожники, скорняки, цирюльники, но были также столяры, плотники, токари, медники, кузнецы, пекари и т.д.), содержание постоялых дворов и почтовых станций , аренда у помещиков винокурен (производство водки), шинков (не евреи были главным звеном в этом промысле), трактиров, мельниц и пр. В России, в крестьянской стране, эти занятия евреев не считались производительным трудом. Считалось, что евреи добывали свой хлеб исключительно обманом, эксплуатировали и спаивали крестьянское население, хотя вне черты оседлости крестьяне эксплуатировались и пили не меньше, а зачастую и больше. В крепостной России жизнь на земле рассматривалась как единственно нормальная и полноценная, но она была недоступна евреям. Им было запрещено приобретать и арендовать землю.

     Для изучения вопросов, связанных с положением евреев, и разработки политики России по отношению к ним в ноябре 1802 г. Александр I учредил особый "Комитет по благоустройству евреев". Комитет выработал новое "Положение об устройстве евреев", которое было утверждено императором 9 декабря 1804 г."Положение" запрещало евреям содержать в сельской местности шинки, кабаки, аренды и постоялые дворы и предписывало до 1 января 1808 г. покинуть деревни и села. Выселенные евреи, по мнению правительства, должны были превратиться в фабричных рабочих и в земледельцев. Для реализации этого плана "Положение" предоставляло евреям право заводить фабрики и заводы, "приобретать покупкою незаселенные земли, продавать их, закладывать, дарить и завещать в наследство". Разрешалось обрабатывать приобретенные земли наемными работниками "по условиям с ними и контрактам". Евреям дозволялось брать у помещиков земли в аренду. Не имеющие средств на приобретение или аренду земли могли переселяться на казенные земли в пределах черты оседлости. Впервые официально законодательно была закреплена сословная группа евреев-земледельцев. Особо отмечалось, что никто из евреев насильно не будет принуждаем к земледелию. Евреям, желающим стать земледельцами, был предоставлен статус колонистов (иностранные поселенцы, занимающиеся земледелием), с причитающимися льготами и привилегиями. Им были обещаны в бессрочное потомственное пользование (не в собственность) казенные земли, получение на переезд и устройство "заимообразной ссуды, которую они возвратить обязаны в известное число лет", освобождение от податей в течение 10 лет. По истечении льготных лет евреи-земледельцы должны были платить "все повинности наряду с другими подданными одинаково с ними состояния". [1] Аналогичные условия предоставлялись и другим колонистам: немцам, грекам, болгарам, сербам и др. Но в отличие от других колонистов евреи не имели необходимых знаний и опыта земледелия, что отрицательным образом сказывалось на деятельности нескольких поколений евреев-земледельцев.

     Правительственный план был далек от реальности. В черте оседлости существовали малочисленные мелкие фабрики по производству стекла, кожи, мыла, бумаги, сукна, ртути, калия и поташа, но там не нашлось свободных рабочих мест. Нищее еврейское население не имело капиталов, чтобы строить фабрики и заводы или покупать земли. Оказалось, что в западных губерниях почти не было казенных земель для расселения евреев. Практически единственное, что оставалось властям, это побудить выселяемых из деревень евреев к переселению в обширную и малонаселенную Новороссию (Северное Причерноморье, современная Южная Украина), приобщить их к земледелию, освоить и заселить с их помощью новые земли. Екатерина II и затем Александр I прилагали огромные усилия для заселения недавно присоединенных земель. В Новороссию привлекались люди как из России, так и из-за рубежа.

     До привлечения евреев к земледелию Россия только однажды столкнулась с переселенцами-неземледельцами. По Манифесту Екатерины II от 1763 г. в первые немецкие колонии брали почти всех без разбора. Большинство приехавших немецких семей до России вообще не занимались сельским хозяйством. Их приобщение к земледелию шло чрезвычайно тяжело, а затраты государства были фантастическими - 1 304 рублей 55 копеек (!) на одну немецкую семью в Новосаратовской колонии. [2] После этого правительство было умнее. Оно производило жесткий отбор – в Россию приезжали почти исключительно крестьяне. Однако и для потомственных земледельцев процесс колонизации был очень сложен и трагичен. Несмотря на льготы, предоставленные правительством, и подготовительную работу, проведенную местным населением, целый ряд трудностей климатического, а также экономического и социального характера, привел к гибели большинства из 904 шведов-поселенцев, переселенных в Херсонскую губернию в 1787 г. В 1800 г. в колонии, получившей название Шведской (Шведендорф) насчитывалось всего 150 человек. [3]

     Таким образом, трудности планируемого искусственного отлучения евреев от привычных занятий и промыслов и навязывания чуждого их образу жизни крестьянского труда были очевидны, но они не остановили правительство. Уж очень велико было желание властей одним махом решить три задачи: выселить евреев из деревень; "исправить" евреев, приучив их к земледелию; заселить пустынные земли Новороссии. Несмотря на искреннее желание, программа переселения имела крайне ограниченный характер. Для ее реализации из казны было выделено 300 000 рублей и 30 000 десятин земли. На устройство на новом месте еврейской семье выделялось примерно 270 рублей (на постройку дома - 125 рублей и на обзаведение хозяйством - 145 рублей) [4], что обеспечивало переселение всего лишь 1111 семей. В сельских районах западных губерний жили тогда примерно шестьдесят тысяч еврейских семей. [5] Таким образом, программа предусматривала переселение в Новороссию не более 1,85% подлежащих выселению евреев.

     Однако евреи не спешили переходить в земледельцы. Они не хотели расставаться хоть и с плохими, но все-таки насиженными местами. С момента обнародования "Положения" пошло более года, но никто не желал переселяться в Новороссию, предполагая, что запрет жить и торговать в деревнях будет отменен. Так как эта надежда не сбылась, а выселение стало реальностью, то евреи, наконец, откликнулись на призыв правительства. В 1806 г. 36 еврейских семей из Могилевской губернии, через своих представителей Израиля Лентпорта и Нохима Финкенштейна (в других источниках Финкельштейн), обратились к губернатору М.М. Бакунину с просьбой переселить их в Новороссийский край для занятия земледелием. По рекомендации губернатора евреи направили Финкенштейна в Петербург, где он изложил свою просьбу министру внутренних дел В.П. Кочубею. Министр направил Финкенштейна в Херсонскую губернию для осмотра и выбора земли. [6] В то же время министр распорядился взять еврейских колонистов под надзор подчиненной ему Конторы опекунства новороссийских иностранных поселенцев. Местным властям, отвечающим за колонизацию, было предписано основать еврейские колонии. Колониями назывались села иноземцев, принявших российское подданство, и инородцев, переселенных из других областей страны. Колонии должны были быть расположены на определенном расстоянии от христианских деревень, а еврейским колонистам запрещалось покупать там землю. "Положением" 1804 г. не было определено точное количество десятин на семью или душу, поэтому евреи обычно наделялись 5-8 десятинами земли на душу мужского пола. Любое занятие вне сельского хозяйства было строго запрещено.

     Успех группы могилевских евреев, получившей в конце концов разрешение на переселение, дал толчок появлению новых потенциальных колонистов. Следом за ними с той же просьбой обратились к правительству евреи Витебской, Черниговской и Подольской губерний - около семи тысяч человек. Для многих тысяч евреев, направившихся в Новороссию, начались тяжелейшие испытания. Длинный путь преодолевался на телегах в летний зной и зимний холод. Переселенцы голодали, болели и умирали от тягости дальнего пути. Прибыв на место после 3-4 месячной изнурительной дороги, переселенцы основали в Херсонской губернии в 1807-1809 гг. семь первых колоний: Бобровый Кут, Ефингар (могилевские евреи во главе с Финкенштейном), Израилевка, Ингулец, Каменка, Нагартав (в 1812 г. Нагартав был разделен на Большой и Малый) и Сейдеменуха (в последствие Большая Сейдеменуха). Бобровый Кут и Израилевка водворились на собственном иждивении, остальные колонии основаны на казенный счет. В это же время была выделена земля под колонию Добрая, но ее заселение началось примерно через 45 лет.

     Обессиленный люди должны были участвовать в строительстве домов и приступить к сельхозработам. Для евреев-переселенцев, не имевших опыта крестьянского труда, первостепенным был вопрос обучения. Ситуация сильно усложнялась изолированностью еврейских колоний от местного населения, что препятствовало образованию корпоративных связей и затрудняло использование их опыта. Для обучения евреев распашке земли, посеву, уборке и хранению урожая херсонскими властями были наняты крестьяне из соседних деревень. Однако занятые своим хозяйством они редко навещали своих подопечных. Кроме того, пользуясь незнанием евреев, нередко плохо выполняли свою работу. Предложенная правительством система обучения оказалась неэффективной. Переселенцы в первые годы получили "урожай" едва равный посеянному. Правительство было вынужден выплачивать переселенцам кормовые деньги. Нелегальными учителями иногда становились находившие приют в колониях беглые крепостные крестьяне из внутренних губерний. Некоторые из них приобщались к еврейской религии. Естественно, что власти не могли с этим смириться и в 1820 г. запретили евреям принимать христиан в услужение. [7]

     В течение всего 1808 г., то есть времени усиленного выдворения евреев из деревень, число желающих переселиться в колонии все возрастало. Губернаторы западных губерний осаждали министра внутренних дел просьбами - пустить в Новороссию возможно большее число евреев, чтобы спасти их от катастрофы. Но правительственный план не был соразмерен количеству желающих переселиться. Власти не были готовы к массовому переселению. В ведомствах, принимавших участие в переселении и в обустройстве переселенцев, царила неразбериха и несогласованность. Выделенные средства разворовывались и не использовались по назначению. Большие злоупотребления тяжело отразились на благосостоянии колоний. За три года власти потратили меньше половины средств выделенных на переселение евреев, а касса осталось пустой. Из-за "климатических особенностей края, недоброкачественности воды, недостатка топлива, а главное провизии, вследствие неурожая, в еврейских колониях сильно свирепствовали: лихорадка, горячка, кровавый понос и падеж скота, породившие огромную смертность". От Попечительного комитета и Новороссийского генерал-губернатора де Ришелье в Петербург шли донесения о необходимости ограничить поток переселенцев до 200-300 семей в год, ибо и первые колонисты с трудом устроились, а для новых нет ни изб, ни сельскохозяйственного инвентаря. Все кончилось тем, что указом от 6 апреля 1810 г. правительство распорядилось временно приостановить поселение евреев в Новороссийском крае. [8] В то же время было приостановлено и насильственное выселение евреев из деревень западных губерний, грозившее небывалой экономической катастрофой и переходом евреев на сторону Наполеона в районе будущих военных действий.

     В сентябре 1810 г. председатель Конторы опекунства С.Х. Контениус объехал и осмотрел все новоустроенные колонии, которые застал в ужасающем состоянии. Выделяемых денег было недостаточно, чтобы построить дом, купить волов, плуги, бороны, возы и семена. Многие дома в колониях были недостроены. В колониях не хватало воды. Рыли колодцы, но вода в них оказывалась настолько горько-соленая, что и скот ее не пил. Из-за отсутствия в окрестностях лесов остро стоял вопрос о топливе. Заготавливать кизяк евреи не умели, а, научившись, не могли запасти его на долгую зиму, и потому тяжело страдали от холода. Многие семьи жили совместно в нескольких отапливаемых избах, а прочие заброшенные дома отсыревали за зиму и разрушались. Измученные длинной и утомительной дорогой, непривычным климатом и тяжелыми условиями жизни на новом месте многие заболели и умерли. Другие, продав за бесценок свое имущество, скитались или оседали в городах Новороссии, возвращались на прежнее место жительства или покидали Россию. Только самые упорные остались в колониях и понемногу устраивались. По сведениям Контениуса в еврейских земледельческих колониях Херсонской губернии в 1811 г. насчитывалось 639 семей с 4041 душ населения, а еще ждали устройства несколько тысяч самовольно \прибывших переселенцев. [9]

     Несмотря на исключительные трудности и испытания (с момента водворения тысячи человек "легло костьми в новороссийских степях, для их удобрения!..."), евреи-колонисты постепенно осваивали тяжелую сельскохозяйственную науку. В трех сезонах 1816, 1817, 1822 гг. были собраны хорошие урожаи. В каждой из еврейских колоний появились первые довольно устроенные хозяйства, которые расширяли посевы и с успехом занимались земледелием. [10]

     Тем временем Белоруссию поразил трехгодичный неурожай и голод. Евреев снова обвинили в обнищании деревни. Положение евреев стало совсем отчаянным. Спасаясь от голода и выселения из деревень, веря слухам об успехах евреев-земледельцев, многие стали проситься в Новороссию. Вопрос продолжения еврейской колонизации обсуждался несколько лет и в конце-концов был решен положительно. Губернаторам было разъяснено, что евреи могут переселяться в Новороссию на казенные земли, но исключительно на собственные средства или средства еврейской общины. С желавших переселиться брали подписку о том, что они не будут требовать помощи от казны ни в дороге, ни на месте поселения. Кроме того, их предупреждали что по прибытии в колонии их "никуда оттуда не будут отпускать, а там предстоит им навсегда упражняться в земледелии". Эти подписки и предупреждения никого не останавливали. Голод и нужда все равно гнали в путь. [11]

     Началось второе переселение. В 1822 г. из белорусских губерний отправились в Новороссию 1786 семей (8 708 человек), из них явились 1 016 семей (4 431 человек). Остальные "вымерли в дороге", другие "еще шли рассеянные по всему пространству от Белоруссии до Новороссии", а третьи задержались на местах или по близости от них. Из числа прибывших "большая часть находилась в такой крайней бедности, что нуждалась в пропитании", причем все они единогласно заявляли, что "обмануты своими кагалами, постаравшимися сбыть их с рук, дабы не платить за них податей и не кормить их..." [12]

     Прибывших в Новороссию направили в еврейские колонии. В колониях не было лишнего жилья, и - как отмечал ревизор - "от чрезмерной тесноты, нечистоты в жилищах и крайней неопрятности тел вновь прибывших, от изнурения в пути, от недостатка пищи, одежды и перемены климата" [13] люди умирали сотнями. Чтобы спасти положение, император Александр I 9 января 1923 г. утвердил представление об обязанности еврейских обществ вносить 400 рублей на каждую пожелавшую переселиться в Новороссию еврейскую семью. Наряду с этим в том же году правительство отпустило из казны 50 000 рублей, на которые было поселено 443 уже прибывших семей в старых колониях и частично в новоустроенной колонии Излучистой. Больше денег у правительства не было и в том же году еврейское переселение в Новороссию было еще раз приостановлено. [14]

     В царствование Николая I давление на еврейское население усилилось. 26 августа 1827 г. император утвердил "Устав рекрутской повинности и военной службы евреев". На евреев в возрасте от 12 (для остального населения с 18) до 25 лет распространялась воинская повинность. По этому уставу, с каждой тысячи человек еврейского населения брали 10 рекрутов, т.е. примерно в 3 раза больше, чем с христианского населения. Еврейские дети-рекруты до 18 лет направлялись в батальоны кантонистов. Годы пребывания в кантонистах евреям не засчитывались в 25-летний срок военной службы. Евреи-рекруты отправлялись на дальние окраины империи, с целью оторвать их от привычной среды и приучить к иной жизни. Военная служба для них была сопряжена с нарушением еврейских религиозных предписаний (соблюдение субботы, законы о пище) и принуждением к принятию крещения. Этим же уставом евреи-земледельцы, переселенные на особые земли, и их дети освобождались от рекрутской повинности на 50 лет. [15] 25-летняя служба, пугавшая и христианское население, евреев приводила в ужас. Тысячи евреев стремились стать земледельцами, но путь на юг был закрыт.

     В 1829 г. Государственный совет, а за ним и Николай I утвердили "Правила о рекрутской повинности евреев-земледельцев, поселенных на казенных землях Херсонской губернии и об их устройстве на этих землях". "Правила" подтверждали освобождение евреев-земледельцев от рекрутской повинности на 50 лет. Освобождение распространялось и на колонистов, находившихся в самовольных отлучках и с просроченными паспортами, если они в течении года вернутся в колонии и займутся земледелием. Была разрешена отлучка из колоний в свободное от полевых работ время и с согласия общества колонистов на срок до 3 месяцев для сбыта сельхозпродуктов и для заработков. Притом им запрещалось торговать, служить по откупам, шинкарствовать и факторствовать. Колонистам, не занимавшимся земледелием и проживавшим вне колоний, разрешался переход в мещане, если в течение года представят письменное согласие обществ на принятие их в свою среду и уплатят все числящиеся на них казенные долги. Разрешалось и обратное - переход мещан-евреев в земледельцы без казенного пособия, но со всеми льготами. В колониях вводился характерный для царствования Николая I казарменный режим: колонистов сурово опекали "попечители" и "смотрители" из отставных унтер-офицеров, следившие за каждым их шагом и каравшие их за самовольную отлучку, строптивость, нерадение к хозяйству и земледелию розгами, тюрьмой, сдачей в военную службу, а при неспособности к службе - ссылкой в Сибирь. Наряду с этим для отличившихся хозяев были введены награды: серебряные на синих лентах и золотые медали. Напуганные колонисты, находившиеся в самовольных отлучках, быстро вернулись в колонии и занялись земледелием. Экономическое состояние еврейских земледельческих колоний, благодаря годам средних урожаев, наступившим после 1825 г., стало улучшаться. Этому способствовала и хорошая администрация, в лице председателя Попечительного комитета об иностранных поселенцах Южного Края России генерала И.Н. Инзова, человека справедливого, хотя и чрезвычайно строгого и предлагавшего преобразовать колонии в военные поселения, по образцу аракчеевских. [16]

     Проанализировав состояние еврейских колоний Херсонской губернии, в которых на 1 января 1835 г. числилось 6 745 душ [17], правительство сделало следующий вывод. Несмотря на то, что превращение евреев в земледельцев было сопряжено с трудностями, опыт заслуживал дальнейшего продолжения. 13 апреля 1835 г. император Николай I утвердил новое "Положение о Евреях". В этом "Положении" Николай I декларировал свое намерение привлечь большое число евреев к земледелию. Для этого были подтверждены льготы, предоставленный евреям предыдущими положениями и правилами, и введены новые. Евреям разрешалось переходить в земледельцы по "личному усмотрению во всякое время, только бы такой переход совершался не во время народной переписи или рекрутского набора". Между тем как прежде осуществление их желания зависело от предварительного взноса обществами 400 рублей на переселявшуюся семью. Этим же положением с евреев, переходивших в земледельцы, "слагалась недоимка казенных податей и других сборов за прежнее время, если таковая на них оказывалась". Им дозволялось держать кратковременно в услужении христиан для полевых, садовых и огородных работ на собственных землях евреев, особенно в то время, когда нужна первоначальная обработка земель. Богатым евреям, за устройство бедных, давались привилегированные звания, которые в ту пору высоко ценились. Еврею, который купит участок земли и поселит там не менее 50 своих единоверцев, присваивалось звание личного почетного гражданина, а если численность созданной таким образом колонии составит 100 человек, то это звание становилось потомственным. В ту далекую эпоху эти звания высоко ценились. Детям колонистов открывался доступ к образованию. Им разрешалось учиться в собственных еврейских, а также в общих приходских и уездных училищах, гимназиях, университетах и академиях. Колонистам разрешались промыслы и ремесла в деревенском их быту наравне с крестьянами христианами. Теперь, особенно в зимний период, у колонистов появилась возможность пополнить свой скудный бюджет. Но торговля и промышленность им по-прежнему запрещались. [18]

     Правительство возлагало большие надежды на участие богатых евреев в устройстве земледельческих колоний. Еврейское население во всех более или менее крупных центрах было достаточно оповещено о намерениях правительства. Но от подавляющего большинства еврейских общин сейчас же последовали категорические отказы, замаскированные большей частью указанием на отсутствие необходимых средств. В Херсонской губернии создание частных (владельческих) еврейских колоний началось примерно через десять лет после утверждения "Положения" 1835 г. и шло достаточно вяло. [19] Причиной пассивности богатых евреев, вероятно, был неудачный опыт предыдущей колонизации. Всего Херсонской губернии были образованы шесть частных (владельческих) еврейских колонии: в Александрийском уезде - Писаревка; в Елизаветградском - Марьяновка, Мартыновичева, Верина и Моргуновка; в Тираспольском - Балашевка. [20] Их образовали евреи, выкупив или арендовав на длительный срок помещичьи земли.

     В соответствии с политикой приобщения евреев к земледелию, благодаря влиянию министра финансов графа Е.Ф. Канкрина и заинтересованности ряда губернаторов Западного края 12 ноября 1835 г., было утверждено "Положение о переселении евреев в Сибирь", в Тобольскую губернию и Омскую область, и создании там новых земледельческих колоний. Через год (17 октября 1836 г.) вышли правила переселения. Об этом оповестили все еврейские общины, и сразу же нашлись желающие переселиться. Однако шеф жандармов граф А.Х. Бенкендорф и министр внутренних дел граф Д.Н. Блудова были против принятого решения. По их мнению, переселение "неблагонадежных" евреев в места проживания ссыльных преступников могли привести к нежелательным последствиям. Противодействовать отрицательному влиянию одних на других будет чрезвычайно сложно. Николай I принял аргументы влиятельных особ и своим указом от 5 января 1837 г. потребовал поселение евреев в Сибири прекратить. В это время тысячи евреев, находящихся в пути или собиравшихся в путь и распродавших свое имущество, по указанию Блудова направляли в Херсонскую губернию для поселения в тамошних колониях.

     Первые переселенцы из числа отправившихся в Сибирь стали просачиваться в Херсонскую губернию в 1838 г. Началось третье переселение. Основная масса переселенцев прибыла в 1840 г. Положение большинства колонистов, прибывших в Херсонскую губернию из Курляндии (часть современной Латвии), Литвы и других мест, было очень тяжелым. В особо тяжелом положении были курляндцы, которым пришлось проделать самый длинный путь. Вот как описывал состояние евреев знаменитый Бенкендорф в письме к министру государственных имуществ П.Д. Киселеву: "курляндские евреи в пути претерпевали самое жестокое обращение от провожавших их чиновников и офицеров, а прибыв на место, - не получили обещанных правительством хлеба, скота и не нашли покровительства ближайшего начальства, на которое вполне надеялись. Многие члены их семей лишились жизни от тягости и дальнего пути, умирают от голода, ежедневно заняты погребением своих собратьев. Известие сие поселило между оставшимися в Курляндии евреями такой страх и ропот, что, вероятно, мало охотников найдется переселиться". [21]

     По прибытии херсонские власти направили евреев в старые колонии. Но в колониях не были готовы к приему новых поселенцев. В домах старых колонистов размещали по 20 и более душ. В результате в скором времени все дома были переполнены, и тысячи человек расположились в открытых лагерях около колоний. Сразу же вспыхнули эпидемии. Тиф, дизентерия и "простудная горячка" за одну только зиму унесли 550 человек, и половину из них составили старые колонисты. Голод и болезни заставили людей восставать. Власти пошли на жесткие репрессивные меры, число смотрителей (надзирателей) было значительно увеличено, и нарушители спокойствия были строго наказаны. [22]

     В 1837 г. евреи-земледельцы были переданы из министерства внутренних дел в ведение вновь образованного министерства государственных имуществ. Однако фактически они находились под управлением генерал-губернатора Новороссийского края графа М.С. Воронцова. Граф предпринял срочные меры, чтобы улучшить условия жизни в старых колониях. В 1841 г. он основал в Херсонской губернии за казенный счет новые колонии Новый Берислав, Львово, Романовка, Новополтавка , Малая Сейдеменуха и на средства колонистов колонию Сагайдак. [23] К 1845 г. в старых и новых херсонских колониях было поселено 1 661 семьи (12 779 человек). Из них 11 099 человек были поселены правительством, остальные за счет собственных средств. [24]

     В 1844 г. правительство издало новое "Положение о евреях-земледельцах", которым все расходы по колонизации отнесены на счет "коробочного сбора" (казенного еврейского общинного налога). Дальнейшее переселение евреев осуществлялось исключительно на собственные средства евреев. Поселявшимся на казенных землях предписывалось выдавать пособие на путевые издержки, на постройку домов, покупку скота, земледельческих орудий и семян по 175 рублей, а поселявшимся на частных землях - 85 рублей серебром на семью. "Положение" наряду с существующими льготами давало евреям право на первые три года нанимать христиан-земледельцев "для приобретения необходимых познаний в земледелии". Этим косвенно подчеркивалось, что применяемые раннее методы обучения евреев крестьянскому труду оказались неэффективными. Безусловно, нанятый опытный крестьянин мог за три года многому научить начинающего земледельца. Проблема была только в том, что нищий еврей-земледелец не имел средств для найма. Евреям, как и государственным крестьянам, разрешалось заниматься ремеслом и торговлей без торговых свидетельств (за них надо было платить) на землях своей колонии. Они могли заводить при своих домах лавки, лабазы, мастерские, малые фабрики, содержать перевозы и почтовые станции и т.д. Колонисты, имевшие устроенное хозяйство и достаточное число рук для занятия хлебопашеством, имели право записываться, на общем основании, в гильдии и торговать по установленным свидетельствам, но без исключения их из земледельческого звания. У колонистов появились новые возможности деятельности и заработка. С целью поощрения трудолюбия евреев им выдавались похвальные листы, денежные награды, премии, серебряные и золотые медали. Для кредитования евреев-земледельцев на выгодных условиях, в колониях учреждались, по примеру государственных крестьян, вспомогательные кассы. Средства этих касс образовывались из коробочного сбора с евреев-земледельцев. Прилежным евреям-земледельцам, желавшим разводить красильные, торговые и аптекарские растения, бесплатно отпускались семена этих растений. Евреям, "которые при хлебопашестве" желали разводить тонкошерстных овец, имели право приобретать их за уменьшенную плату, наравне с государственными крестьянами. [25]

     На базе отчислений из "коробочного сбора" в 1847 г. министр государственных имуществ создал еврейский поселенческий капитал, как фонд для финансирования переселения евреев на землю, и распорядился, чтобы под вновь образующиеся колонии выделялось на каждую семью (из 6 ревизских душ, при меньшем количестве создавали так называемые сводные семьи) по 40 десятин, но в действительности отводилось только 30, а 10 десятин поступали в запасный земельный фонд, "доходы с коего шли на пополнение мирского капитала колоний". Часто количество наличных душ в семье значительно увеличивалось, и первоначальный надел (до 5 десятин) уменьшался уже до 2 и менее десятин. В 1849 г. были образованы сберегательные и вспомогательные кассы для евреев-колонистов.

     В середине 1840-х гг. началось четвертое переселение. В 1847 г. в Херсонской губернии были основаны еще четыре колонии: Новожитомир, Новоподольск, Новоковно, Нововитебск. Последними, в 1857 г. и 1859 г., в губернии была созданы колонии Громоклея и Вольная.

     В 1840-х гг. правительство Николая I приступило к созданию еврейских колоний в Екатеринославской губернии. Еще в 1837 г. Воронцов предложил выделить земли в Александровском уезде Екатеринославской губернии для поселения будущих колонистов, включая большое число евреев. Однако все наиболее удобные места для поселения уже были заняты, и евреям приходилось селиться на открытых безводных местах и терпеть, из-за этого значительные лишения. Переселение евреев в Александровский уезд началось в конце 1844 - в начале 1845 гг. В 1845 г. переселенцы из Гродненской, Ковенской, Могилевской и Витебской губерний основывают колонии Веселая, Красноселка и Межирич. В 1848 г. основываются Графская, Нечаевка, Новозлатополь, Приютная и Трудолюбовка, в 1850 г. - Горькая, в 1853 г. - Затишье, Зеленополь и Сладководная, в 1855 г. - Богодаровка и Надежная, в 1858 г. - Равнополь и Хлебодаровка. К концу 1850-х гг. в Александровском уезде было 17 еврейских колоний. Семь колоний: Графская, Затишье, Зеленополь, Надежная, Равнополь, Сладководная, Хлебодаровка в 1874 г. отошли в выделившийся Мариупольский уезд.

     Как происходило создание еврейских колоний в Екатеринославской губернии видно из письма 148 евреев-земледельцев Киселеву. К их приезду дома не были готовы, и они скитались "по окрестным казенным селениям в разном расстоянии, даже до 50 верст" от свои наделов в течение двух лет, что послужило главной причиной их разорения и бедствия. Несмотря на трудности, они сумели весной 1847 г. произвести посев и получить, по их словам, хороший урожай. Но из-за отсутствия амбаров, куда можно было бы свозить зерно и невозможностью вымолотить его в связи с дальними поездками к наделам - урожай пропал. В 1848 г. "случился совершенный неурожай не только хлеба, но корма для скота, почему лишились рабочего скота". Глубокой осенью этого же года колонисты наконец вселились в свои дома, многие из которых оказались непригодными для проживания и "от того в оных зимою был несносный холод. Сверх сего несчастия приключились разные повальные болезни: не было дома, в котором не оплакивали бы умерших родителей или детей; многие, даже целые семейства в краткое время кончили свою жизнь от холода и жажды". [26]

     После личной инспекции еврейских колоний Киселев пришел к выводу, что главной причиной их неудовлетворительного состояния является плохое управление колониями. Надо отдать должное графу им были найдены верные решения. На их основе были разработаны и 5 марта 1847 г. утверждены Николаем I "Дополнительные правила о поселении евреев на казенных землях и о управлении колониями". В соответствии с "Правилами" министерство передало еврейские колонии обратно в ведение Попечительного комитета. При комитете учреждается Еврейское отделение, а в губерниях - Попечительство по делам еврейских поселений. Еврейские колонии выделяются в специальные административные единицы (волости) - округа в Херсонской и приказы в Екатеринославской губернии. Во главе округа или приказа стоял смотритель (сельский начальник), назначавшийся Попечительством из образцовых немецких колонистов. Смотритель колоний выполнял свои обязанности, проживая в главной колонии округа или приказа, пользовался правами волостного старшины и получал жалование из еврейского поселенческого капитала. Еврейские колонии Херсонской губернии входили в состав четырех округов: I округ - Большой Нагартав, Малый Нагартав, Романовка, Новополтавка, Ефингар, Добрая; II округ - Бобровый Кут, Большая Сейдеменуха, Малая Сейдеменуха, Львово, Новоберислав; III округ - Ингулец, Израилевка, Сагайдак, Громоклея; IV округ - Новожитомир, Излучистая, Нововитебск, Новоподольск, Камянка и Новоковно. Колонии Екатеринославской губернии были разделены на четыре приказа: Графский, Затишенский, Новозлатопольский и Приютненский. За нерадивость колонистам грозила, по-прежнему, отдача в рекруты (отменено в 1860 г.). Было признано необходимым привлекать в еврейские колонии различными льготами образцовых немецких-колонистов (в основном меннонитов), для примера хозяйствования. Ставилась задача о поселении одной немецкой семьи на 10 еврейских дворов в каждую еврейскую колонию. Евреи попадали под надзор крепко ставших на ноги немцев-колонистов, но, с другой стороны, евреи получали возможность перенятия передового опыта хозяйствования на земле.

     Председатель Попечительного комитета В.А. Иславин, обследовавший колонии в 1865 г., отмечал, что поселение мустервиртов (образцовые хозяева - нем.) вместе с евреями принесло пользу: многие еврейские колонисты переняли "от немцев способы обработки, посева полей, съемку, уборку хлеба; завели земледельческие орудия, заботились о скоте, а иные даже занялись огородничеством". [27]

     Политика привлечения евреев к земледелию постоянно поддерживалась и пропагандировалась прогрессивной еврейской общественностью. Мысль о привлечении евреев к земледельческому труду у просвещенных представителей еврейства впервые возникла на рубеже XIX века. Военный поставщик, коммерсант и общественный деятель Нота Ноткин был сторонником "распространения просвещения и производительного труда среди евреев". В 1797 г. он представил на рассмотрение российского правительства проект "О переселении евреев колониями на плодородные степи для размножения там овец, земледелия и прочего". [28]

     Знаменитый еврейский писатель и поборник просвещения русского еврейства И.Б. Левинзон подчеркивал, что занятие ремеслами и земледелием всегда считалось еврейскими авторитетами наиболее благородным трудом; указывая как на благоприятный момент, что правительство дает евреям возможность вернуться к производительному труду, открывая перед ними взамен посредничества и торгашества доступ к новым отраслям, в особенности к земледелию, Левинзон взывал к своим единоплеменникам: "Изучайте ремесла, обогащайтесь знаниями, обрабатывайте землю подобно предкам вашим, ибо только она дает счастье и благоденствие человеку!". [29]

     Поддержка политики привлечения евреев к земледелию велась не только моральная, но и материальная. Так, в 1856 г. банкир и известный еврейский общественный деятель барон Е.Г. Гинцбург передал правительству 10 000 рублей для награждения лучших евреев-земледельцев, которые периодически определялись министерством государственных имуществ. Тогда же 24 еврея из херсонских колоний за успехи в земледелии получили денежные премии разного размера. [30]

     В 1880 г. в столице Российской империи Санкт-Петербурге было основано "Общество по распространению ремесленного и земледельческого труда среди евреев" (ОРТ). Идея создания такой организации принадлежит известному ученому Николаю Баксту, который видел решение проблемы выхода еврейского населения из нищеты в обучении людей полезным профессиям. Идея была поддержана крупнейшими финансистами и промышленниками России Самуилом Поляковым, Горацием Гинцбургом, Абрамом Заком , Леоном Розенталем и Меером Фринландом. Основным видом деятельности ОРТ была организация профессионального образования евреев и оказание помощи в приобретении инвентаря и обустройстве еврейских ремесленников и земледельцев. Так к 1906 г. общая сумма ссуд полученная на эти цели земледельцами из южных и юго-западных еврейских колоний превысила 150 тысяч рублей. По инициативе основателей ОРТа по всей России стали возникать еврейские профессионально-технические и земледельческие школы и курсы, многим выпускникам которых позже, уже после революции, предстояло сыграть важную роль при создании советских еврейских сельскохозяйственных поселений и автономий. [31]

     В 1892 году в Петербурге было открыто отделение международного Еврейского колонизационного общества (ЕКО) во главе с бароном Г. О. Гинцбургом. Вначале ЕКО занималось помощью евреям-эмигрантам и основанием еврейских сельскохозяйственных колоний, в основном, в Аргентине и Канаде. Для осуществления эмиграции из России в сельскохозяйственные поселения на американском континенте и в Эрец-Исраэль Еврейское колонизационное общество в 1904–1914 гг. создало 507 эмиграционных комитетов с центром в Петербурге. С 1896 г. характер деятельности ЕКО расширился. ЕКО стало помогать развитию земледелия и ремесел в России. До 1914 г. Еврейское колонизационное общество создало либо финансировало около 40 технических и сельскохозяйственных школ в России. Инструкторы ЕКО, работавшие в земледельческих еврейских поселениях России, помогали совершенствовать методы ведения сельского хозяйства, вводили новые культуры, создавали кооперативы. Создавались ссудно-сберегательные кассы для помощи евреям. [32]

     Однако в середине 1860-х гг. в Новороссии больше не было необходимости в искусственной колонизации. Кроме того, невысокая отдача от еврейской колонизации, которая велась исключительно за счет поступлений из "коробочного сбора", обременяла еврейские общины, лишала их возможности устраивать у себя училища и ремесленные школы. Поэтому законом от 30 мая 1866 г. было прекращено переселение евреев в земледельческие колонии и отчисление сумм "коробочного сбора" в пользу земледельцев. Правительство также приняло меры к частичному расширению прав евреев-земледельцев, позволив им переходить в другие сословия. Те, кто так и не сумел освоить крестьянский труд, получили возможность беспрепятственно покинуть колонии. [33]

     К 1865 г. было создано 39 колоний (22 в Херсонской и 17 в Екатеринославской губернии) с населением 31 179 человек, обрабатывающим 128 880 десятин земли. [34] Несмотря на упорство, с которым правительство пыталось приобщить к земледелию, главная цель - создание существенной группы евреев-земледельцев - не была достигнута. Несколько десятков тысяч евреев, переселенных на землю, не могли изменить экономическую структуру жизни миллионов. Созданные к этому времени еврейские колонии отставали в своем развитии не только от немецких, болгарских и греческих колоний, но и от соседних сел, основатели которых, в отличие от евреев, имели многовековой непрерывный опыт земледелия.

     Не легко и не очень быстро удалось иностранным колонистам достигнуть успеха. И на их пути были значительные трудности. Немцы в 1823-1824 гг. были вынуждены обратиться к правительству с просьбой о выдаче пособия. Они пережили ряд неурожаев в 1833, 1841 и 1846 гг. Десять лет в России попытались обосноваться 7 000 семей болгар. Однако, только половина их осталась на отведенных им землях. Остальные ушли, разоренные неурожаями и эпидемиями первых лет. А еще раньше, в 1816 г., когда была прекращена выдача пособий сербам-колонистам, то они, исконные земледельцы, писали: "Мы будем сами семейства невинно порезать, а потом и сами себя убивать, ибо семейства наши и так будут от голода помирать". [35]

     Кроме отсутствия опыта и тяги евреев к прежним занятиям, были и другие объективные причины неудач: "...ни в чем им (евреям) не доверяли: систему их колонизации меняли неоднократно, порой направлять их жизнь уполномочивались люди, в земледелии ничего не смыслившие или относившиеся к ним совершенно равнодушно... Евреи из горожан попадали в деревни без всякой подготовки к жизни в ней". Был установлен жесткий административный режим попечительства, что привело к неограниченной власти чиновников и позволило им заниматься казнокрадством и обманом колонистов в финансовых вопросах. Так, через несколько лет после назначения подполковника Демидова попечителем еврейских колоний шефу жандармов А.Х. Бенкендорфу стало известно через своих агентов о его финансовых нарушениях, заключавшихся в присвоении себе всей разницы между ассигнованными и истраченными деньгами. Жандармское ведомство изобличило Демидова. В 1844 г. он был уволен и предан суду "за допущенные беспорядки и злоупотребления при постройке домов, продовольствии колонистов и заготовлении хозяйственных принадлежностей". При производстве проверки в 1866 г. у попечителя екатеринославских колоний Битнера обнаружился недочет в 11 230 рублей 87 коп. Почти одновременно, после увольнения в отставку попечителя херсонских колоний майора Алеамбарова, не досчитались 18 700 рублей, которые Алеамбаров "прожил в продолжение своего 19-ти летнего попечительства". [36] Это далеко неполный перечень проворовавшихся чиновников, отвечавших за успешную колонизацию евреев.

     Привлечение евреев к земледелию требовала от властей большего внимания, терпения и затрат. Однако у российского правительства не было достаточных экономических и организационных ресурсов не только для евреев, но и для решения многих проблем титульной нации.

     Новым Уставом о всеобщей воинской повинности 1874 г.были отменены рекрутские льготы для евреев-земледельцев. Как и все граждане Российской империи, евреи-земледельцы подлежали теперь призыву в армию. В этом же году были привлечены к жеребьевке по херсонским колониям - 236 и екатеринославским - 120 человек, из них явилось 224 и 83, а поступило по жребию на военную службу: херсонских - 68 и екатеринославских - 22. [37]
     Солдаты из еврейских земледельческих колоний принимали участие во многих войнах, которые вела Россия. Среди них были унтер-офицеры и георгиевские кавалеры. Особенно заметным было участие солдат-евреев в войнах с Турцией в 1877 г., Японией в 1904 г. и в Первой мировой в 1914 г. Примером героизма может служить уроженец колонии Ингулец Илья Ильич Мацкин. В Русско-японской войне 1904-1905 гг. он был награжден Георгиевским Крестом 4-й степени. В Первую мировую войну, в 1915 г., за разведку в тылу противника награжден Крестом 3-й степени. [38]

     Отмена льгот привела к уходу из колоний в города многих поселенцев. В 1869 г. министерство государственных имуществ приступило к разбору населения еврейских колоний, с целью отделить действительно занимающихся земледелием от тех, кто покинул колонии или не удовлетворял другим прописанным правилам. Кроме того, еврейские колонии избавлялись от "вредных членов", за которых они платили подати и повинности. За период с 1869 по 1882 гг. "за бродяжничество, нерадение к хозяйству и накопленные недоимки" было исключено из земледельческого звания 10 354 (мужчин, женщин и детей из 1 892 семей) [39], а неиспользованные или заброшенные участки отбирались правительством. Но основная масса колонистов, которая в 1880 г. составила 27 078 душ [40], цепко держались за свой надел. Еврейские колонии продолжали существовать. Именно с этого времени начался процесс стабилизации еврейских колоний, а затем устойчивого развития их хозяйств.

     В 1871 г. все иностранные колонисты, за исключением евреев, были переведены на положение поселян-собственников. Правительство опасалось, что евреи воспользуются своим правом продать свой участок и займутся более выгодной деятельностью, а на месте существующих колоний возникнет несколько крупных еврейских поместий. Поэтому земледельцам еврейских колоний не выдали "владенных записей" на обрабатываемую ими землю. Земля по-прежнему считалась лишь состоящей в их пользовании. Только в 1905 г. еврейские колонисты перешли в ведение губернских и уездных управлений и учреждений крестьянских дел. Колониальное управление было окончательно упразднено. Колонии официально стали селами, хотя в обиходе и в официальных документах их по-прежнему продолжали называть колониями.

     Волна антисемитизма, захлестнувшая российское общество в эпоху царствования Александра III, и неудачи первых десятилетий еврейской колонизации утвердили мнение о тщетности усилий правительства, неспособности евреев к земледельческому труду, экономической несостоятельности еврейских сельскохозяйственных колоний. В 1889 г. к министру государственных имуществ М.Н. Островскому обратился Екатеринославский губернатор Д.Н. Батюшков, который настаивал на ликвидации еврейских колоний и передачи их земель местным крестьянам. Министр, желая разобраться в вопросе, отправил на место ревизора К.К. Случевского. Основным выводом подготовленного отчета и статьи, помещенной Случевским в журнале "Русский вестник", стало то, что забота правительства по привлечению евреев к земледельческого труда оказалось напрасной из-за их неспособности к нему. В ответ на выводы ревизора филантроп Г.Е. Гинцбург организовал тщательное обследование еврейских колоний. По его поручению Л.М. Биншток сделал детальную перепись крестьянских хозяйств еврейских колоний. Эти материалы обработал и систематизировал известный юрист Г.Б. Слиозберг. На основании конкретного фактического материала он доказал, что по уровню хозяйственного развития колонии не уступали другим соседним крестьянским хозяйствам, а иногда развивались даже динамичнее. Министерство согласилось с представленными материалами, и вопрос о ликвидации колоний сняли. [41]

     Статистика последующего периода (конец XIX - начало XX веков) еще в большей степени подтверждает состоятельность еврейских земледельческих колоний. По основным социальным и хозяйственным показателям (площадь посевов, обеспеченность рабочим скотом и сельскохозяйственной техникой, урожайность) еврейские колонисты не уступали славянскому крестьянству, занимая промежуточную позицию между ними и высокопроизводительными хозяйствами немецких колонистов.

     В отличие от характерной для большинства российских крестьян поземельной общины, осуществлявшей периодические переделы земли по количеству душ мужского пола, в еврейских колониях осуществлялась подворно-наследственная форма землепользования. В еврейской семье земля переходила по наследству от отца к сыновьям. При таких порядках подворного землепользования неизбежным следствием являлось, с одной стороны, дробление наделов, с другой, - обезземеливание части населения. Безземельных среди евреев-колонистов было значительно больше, чем у других категорий земледельцев, за исключением немцев, у которых процент безземельных был еще выше, чем у евреев. В среднем же в начале XX века в Екатеринославской губернии по Александровскому уезду количество безземельных крестьян было 4,6%, а по Мариупольскому - 1,9%, тогда как у евреев-колонистов процент безземельных достигал 11,5%. С другой стороны, процент дворов с количеством земли свыше 25 десятин у евреев был выше, чем в среднем по этим уездам. У евреев он был равен 20%, а в среднем по Мариупольскому и Александровскому уездам - 7,6% и 5,1% соответственно. Однако среди евреев совершенно отсутствовала группа земледельцев с количеством земли свыше 50 десятин на двор. Это объясняется запретом покупки земли для евреев. Дальнейшее увеличение площади обрабатываемой земли у евреев было возможно лишь путем аренды. Что касается средней обеспеченности землей, то в Екатеринославской губернии у евреев приходилось земли на двор 16 десятин, на работника 10,9 десятин и на едока 2,5 десятины. Это соответствовало среднему показателю в целом по региону. [42]

     Важным аргументом характеризующим уровень развития производительных сил в еврейских сельскохозяйственных колониях является распространение аренды казенной, общественной и частной земли в среде еврейских колонистов. На двор еврея-земледельца Александровского и Мариупольского уездов приходилось 7,7 десятины арендованной земли, а в среднем по этим уездам - 4,2 десятины. По отношению к своим наделам аренда составляет у евреев - 48,3%, по Александровскому уезду - 40,6%, по Мариупольскому уезду - 23,3%. Процент арендующих свыше 25 десятин у евреев достигал 6,8%, тогда как по Александровскому уезду он равняется 3,4%, а по Мариупольскому - 2,9%. Таким образом, из рассмотрения данных видно, что у евреев, вообще, аренда развита сильнее, чем в среднем у земледельческого населения, доля больших арендаторов, обрабатывавших свыше 25 десятин на двор, в еврейских колониях превышала их удельную часть в населении вдвое. [43]
     Аренда не носила спекулятивный характер, a являлась результатом земельной нужды. В 1898 г. 70,3% еврейских хозяйств Херсонской губернии, пользовавшихся арендой, имели не более 10 десятин или вовсе были безземельными. [44]
     Почти пятая часть еврейского крестьянства обрабатывала до 50 десятин пашни. [45] Среди сильных хозяйств были такие, которые обрабатывали по несколько сотен десятин, владели несколькими машинами, широко применяли наемный труд (своих односельчан или посторонних), имели весьма приличные дома и хозяйственные помещения. Такие хозяйства имели фермерский характер и отличались сравнительно высоким уровнем производительности и товарности. Наиболее предприимчивые, трудолюбивые, "беспощадные к себе и к другим" еврейские колонисты стали богатеть и скопили капитал. Используя его для покупки или аренды земли, они становились относительно крупными землевладельцами и арендаторами. Таким был, например, отец Л.Д. Троцкого Давид Бронштейн, который ушел из колонии Громоклея, выкупил у обедневшего помещика землю и обосновался на ней.
     Наряду с арендующими землю в колониях были дворы, сдававшие в аренду весь надел или его часть. Сдавали землю вдовы, одиночки, ушедшие в солдаты, старики, а также колонисты, вовсе не занимавшиеся земледелием и перешедшие к другим видам деятельности. Большинству из них, имевших небольшие наделы, было невыгодно обзаводиться сельскохозяйственным инвентарем. Еще одной частой причиной сдачи земли являлась непогашенная вовремя задолженность. В этом случае земля отбиралась за долги на некоторое время. В 1890 г. колонисты, сдававшие свои наделы в аренду, составляли 7,3% от общего числа. [46]

     18,5% еврейских хозяйств Александровского уезда обрабатывали участки с помощью наемных работников, 10,2% - использовали батраков наряду с собственным трудом, 47,7% не владели достаточным количеством скота и орудий и обрабатывали землю путем супряги (рабочий скот разных хозяев, запряженный вместе для совместной обработки земли), а 23,6% - собственноручно. [47] Процент привлечения к обработке земли неевреев в колониях был незначителен. В колониях Хлебодаровка и Графская вся работа выполнялась без привлечения наемного труда христиан; в колонии Сладководная труд неевреев составлял 16%; Надежная - 12%; Затишье - 25%, а в колонии Равнополь - 18%. [48]

     Подобно немцам, евреи в качестве рабочего скота использовали только лошадей, тогда как традиционным тягловым скотом для украинского села являлись волы. Лошади были гораздо быстрее в работе, чем волы, и менее подвержены болезням и падежу. За 14 лет, с 1851 г. по 1865 г., в еврейских колониях количество лошадей увеличилось с 1 496 до 3 262, а количество волов уменьшилось с 1 205 до 444. За тот же период значительно выросло количество коров и гулевого скота с 4 850 до 7 247, овец с 1 393 до 5521. [49] Относительно наделения скотом евреи-колонисты занимали приблизительно среднее положение. Чем евреи-колонисты были наделены лучше других, так это коровами, благодаря тому, что молочные продукты составляли главную их пищу. У евреев в среднем по Мариупольскому уезду приходилось на двор 2,1 коровы и по Александровскому уезду 2,2 коровы; в среднем же вообще по Мариупольскому уезду на двор приходилось 1,6 коровы, а по Александровскому уезду даже 1,3 коровы. [50] Свиней евреи по религиозным мотивам не разводили. Овец в еврейском хозяйстве в течение 70-80-х гг XIX века приходилось в среднем 9,7 голов на двор. Однако неблагоприятная экономическая конъюнктура привела фактически к уничтожению овец в еврейских хозяйствах. Евреи, как и немцы, натуральной прибыли в овцеводстве не имели, потому что они использовали покупную одежду. Поэтому, как только денежная прибыль от овцеводства снизилась, в еврейском хозяйстве ему не нашлось места. Из других отраслей животноводства у евреев было развито птицеводство. В конце XIX века на одно хозяйство приходилось 26 голов птицы. Разводили в основном кур и гусей. [51]

     Колонии отличались широким применением прогрессивной земледельческого техники (буккеры, жатки, молотилки, сортировочные машины). Ручная уборка у евреев полностью исчезла. Лишь своим учителям-немцам евреи-земледельцы уступали в конце XIX - в начале XX веков по посевам озимой пшеницы и кукурузы, по использованию передовых для того времени методов и техники. [52] Так в среднем на одну екатеринославскую колонию приходилось девять машин (159 на 17 колоний), то в соседнем большом селе Майорском их было всего три. [53]

     Главными хлебами, занимающими на стыке веков почти всю посевную площадь, за ничтожными исключениями, являлись яровая пшеница и ячмень. Яровая пшеница по данным 1886 г. приносила в среднем только 23 пуда с десятины, а по данным 1901 г. уже 37,1 пуда, т.е. увеличение составило 65%. Урожайность ячменя также увеличилась, хотя и в меньшей степени. Прежде он давал с десятины 44 пуда, по сведениям 1901 г. уже 51,6 пуда, процентное увеличение составило 17,3%. Значительный рост урожайности следует отнести не чему иному, как лучшей организации еврейских хозяйств, в частности использованию усовершенствованной земледельческой техники и способов обработки земли. Средняя урожайность по Мариупольскому уезду яровой пшеницы составила 39,2 пуда на десятину, а урожайность ячменя - 50. Урожайность еврейских полей была выше урожайности бывших государственных и помещичьих крестьян, кроме того она была выше урожайности бывших азовских казаков по ячменю, но уступала урожайности немцев и греков. [54]

     Для достижения такого уровня земледелия екатеринославским колониям потребовалось 50 лет. Это приблизительно такой же срок, в течение которого добились успеха немецкие колонии. Объяснить это можно тем, что именно в этот период было принято решение правительства подселить в еврейские колонии немецких хозяев для обучения евреев; улучшилось управления еврейскими колониями; произошел отток в города тех, кто по разным причинам не хотел заниматься сельским хозяйством; филантропические еврейские организации стали оказывать помощь колониям; началось развитие капиталистических отношений в деревне; внедрялись эффективные агрономические приемы и новая сельскохозяйственная техника. Вследствие перечисленных причин земледельческий труд стал прибыльным и выгодным.

     Всего за время приселения, с 1847 по 1872 гг., при еврейских колониях поселился 201 образцовый хозяин (136 в колониях Херсонской губернии и 65 в Екатеринославской), в пользовании которых состояло 8 040 десятин земли. [55] Немецкие хозяева своим примером показали евреям, что упорным трудом и умелым хозяйствованием можно добиться успехов в такой тяжелом деле, как земледелие. Любознательные евреи внимательно наблюдали за жизнью немецких соседей и перенимали их методы и приемы хозяйствования. Это подчеркнул в своем отчете статский советник Рудницкий, вице-директор второго департамента министерства государственных имуществ: "... евреи, в большей части колоний, обрабатывали свои поля не без успеха, молодые рожденные в колониях евреи занимались своим делом с охотой, и если вообще хуже колонистов немецких, то во всяком случае лучше соседей-крестьян, не только владельческих, но и казенных". [56] Со временем необходимость в опеке образцовых хозяев из немцев отпала, но они продолжали жить в еврейских колониях.

     Поло-возрастное разделение труда семьи еврея-земледельца имело некоторые отличия от прочих крестьянских семей. Жена еврея-земледельца редко выходила в поле. Она много работала при скоте, на огороде, дома, но основное внимание она уделяла детям. Крестьянские мальчики целый день пасли скот и птицу. Сыновья же еврея-земледельца вступали в трудовую деятельность значительно позже. До 13 лет они сидели в хедере, и их отец не позволял себе оторвать их от учебы. В связи с указанным на плечи еврея-земледельца ложилась большая нагрузка, чем на христианского соседа. Уже поэтому производительность работы еврея-земледельца должна была быть выше. В целом физическая нагрузка на всех членов семьи евреев-колонистов была высокой и не отличалась от других крестьянских семей.
     Физический труд на земле в течение многих десятилетий изменил внешний облик евреев-колонистов. Последний предреволюционный исследователь М. Е. Земцов писал об обитателях еврейских земледельческих колоний: "Обычные черты городских ремесленников - бледность, худоба и физическая недоразвитость - все еще видны в колониях, но в ряду с этим попадается другой тип - деревенских здоровяков-хлеборобов, с тем особым отпечатком физической силы и неуклюжести, который так свойственен земледельцам... С каждым годом колонии крепнут. Доживают свой век люди прежних неземледельческих привычек, и на смену им уже давно явился и все более усложняется другой тип людей, выросших среди крестьянского труда, с привычными думами и стремлениями истых земледельцев". [57]

     Несмотря на уход из колоний не приспособившихся к земледелию элементов, несмотря на принудительные исключения из земледельческого звания, население колоний постепенно росло естественным путем. За период 1886-1901 гг. населения еврейских колоний Мариупольского уезда возросло на 44%, что дает почти 3% годового прироста. [58]
     Процент роста населения еврейских колоний за период 1897-1908 гг. был выше, чем рост населения России в целом. За этот период рост населения десяти еврейских колоний Александровского уезда Екатеринославской губернии составил 22,3% (1897 г. - 5 133 человек, а в 1908 г. - 6 277 [59]), а населения России - 19,8%.
     Некоторые колонии превратились в относительно крупные населенные пункты. В самой большой колонии Ингулец проживало 2 800 человек, в Доброй - 2 600, в Ефингаре и Новополтавке - 2 200, в Большом и Малом Нагартаве - 1 700. [60] Быстро растущее население не могло найти себе применение в колониях. В поисках заработка колонисты переселялись в быстро растущие города Юга Украины и занимались в основном ремеслами и торговлей.

     Население, занимавшееся на прежней родине по преимуществу ремесленным трудом, принесло с собой на новую родину ремесленные знания и использовало их на новом месте, где был хороший спрос. В колониях жило большое число ремесленников. В 1837 г. их было 502 (почти четверть взрослого мужского населения). В том числе были представлены, кажется, все встречающиеся профессии ремесленников того времени. Но больше всего было естественно, портных - основное еврейское ремесло - 174, на втором месте шли каменщики - 91, потом сапожники - 51, стекольщики - 41, медники - 23, винокуры - 16, плотники - 12, печники - 12, красильщики - 8, бондари - 8, мельники - 7, ткачи - 6, серебрянники - 6, пергаметщики - 5 и т.д. [61]

     Невозможность прокормиться в голодные годы гнала колонистов в города. Значительное число колонистов, несмотря на многочисленные препятствия и строгие наказания, бросали совершенно земледелие и лишались из-за этого земли и звания земледельцев.
     Города Новороссии быстро росли. В них остро ощущалось недостаточное количество торговцев и ремесленников. Естественно, что евреи-колонисты увидели перед собой широкое поле деятельности и бросились на привычные им занятия, обещавшие больший заработок в городах, чем тот который давал им земледельческий труд.
     Бегство из колоний не было специфическим еврейским явлением. В немецких колониях тоже случались массовые побеги. Так, в 1811 г. из березанских колоний в короткое время сбежали 50 семей. [62]
     Можно ли обвинять тех евреев, которые предпочли более выгодные городские промыслы сельским, когда также поступали все их соседи. Благодаря этому рост численности населения в городах Новороссии значительно опережал рост сельского населения. При этом крестьяне, в том числе и еврейские, уходившие в города, приносили больше пользы краю, чем те, кто оставался в деревне. [63]

     Наряду с побегами достаточно распространены были отлучки из колоний. Причем отлучались из колонии не только ремесленники, но и неквалифицированные работники. Они промышляли в ближайших городах и поселениях в качестве чернорабочих, водовозов, торговцев, и т.д. У ближайшего начальства вначале не было особых оснований быть недовольными частыми и продолжительными отлучками. Колонист, зарабатывающий на стороне, помогающий своей семье в колонии или наезжающий для продления отлучки, был в глазах ближайшего начальства самым желательным видом колониста. С ним не было возни, он не нуждался в продовольственной и семенной ссуде, инвентаре и т.д. Приезжая из города, он не забывал привезти гостинцы для местного начальства. Кроме того, за получение паспортов для легальной отлучки колонисты платили солидную пошлину. Положение изменилось, когда на это явление обратило внимание начальство повыше. [64]

     Между тем, экономическое положение колонистов стало понемногу улучшатся, что удерживало евреев в колониях. Ремесленная деятельность преимущественно зимой стала использоваться в основном в качестве приработка к земледелию.

     Важным и распространенным среди евреев-колонистов источником дополнительного заработка после окончания полевых работ был извоз - перевозка товаров на лошадях. В одиночку извозом занимались редко. Обычно крестьяне на своих лошадях и телегах или на санях собирались в артель. Как правило, возили в портовые города зерно. Порожняком практически никто не ходил. Вездесущие посредники находили груз для каждой артели или отдельного транспорта. Транспорт, не мешкая, снова загружался и уходил в села, увозя на себе необходимые деревне товары. Зерно также возили на ближайшие винокуренные заводы, а оттуда развозили спиртное. Эта работа была очень тяжелой. Сами грузили, разгружали и охраняли груз. Ездили в любую погоду. Трудной проходимости дороги изматывали людей и лошадей. Однако транспорт редко опаздывал, а грузы доставляли в целости и сохранности. Объединенные в артель возчики отличались взаимопомощью и взаимовыручкой. В пути строго следили, чтобы никто не отставал и если случалось у кого-нибудь поломка или какая-нибудь другая беда, приходили на помощь. Старались вернуться не позднее пятницы, чтобы провести субботу дома. Возвращались усталые, находясь под впечатлением от увиденного и услышанного в дороге.

     К концу XIX века под влиянием малоземелья (высокий процент безземельных) колоний снова стали давать значительный контингент промышленных, ремесленных рабочих. В 1898-1899 гг. в херсонских колониях только земледелием занимались 49% всех семей, 35,5% семей занимались земледелием и промыслами, а 13,5% только промыслами. Значительная часть ремесленников отправлялась на заработки, но возвращалась домой в сезон основных полевых работ. [65] Промыслы не являлись специфической характеристикой еврейских колоний. Количество мужчин, занятых промыслами у евреев екатеринославских колоний, насчитывает 9,9%, тогда как по Александровскому уезду - 6,6%, а по Мариупольскому - 13% всего количества мужского населения. Чем отличаются евреи-колонисты в данном случае от остального населения, так это тем, что у них, вообще, был ничтожный процент женщин, занятых промыслами, в несколько раз меньший среднего по уездам. [66]

     Развитие капиталистических отношении обусловило возникновение промышленных предприятий в еврейских колониях. В первую очередь создавались мелкие предприятия по переработке сельскохозяйственного сырья: мукомольные, маслобойные, сыроварные, винодельческие, кожевенные, мыловаренные и другие. С ростом благосостояния крестьянства в колониях основывалось кирпичное, черепичное, швейное и обувные производства.
     Развитие сельского хозяйства и промышленности вызвало оживление торговли. В начале, в свободное от полевых работ время, колонисты занимались развозно-разносной торговлей в ближайших городах и селах. По "Положению" от 1844 г. евреям разрешалось торговля без свидетельств на землях своей колонии. Колонисты при своих дворах заводили мануфактурные, бакалейные и галантерейные лавки. Некоторые из них со временем перерастали в магазины. Позже властями было разрешено устраивать в колониях базары и ярмарки. Колонистам разрешалось также возить свои товары в свой уездный город и на ярмарки в местах, расположенных в 30 верстах от колонии. В 1861 г. состоятельным колонистам было разрешено записываться в купеческие гильдии и, платя гильдейские повинности, сохранять свой сословный статус земледельца. Записавшиеся в гильдии пользовались различными привилегиями и имели широкие права на производство торговли и промыслов.
     Ремесленники, промышленные и торговые заведения обслуживали население колоний и крестьян близлежащих сел и деревень.
     О промышленных и торговых заведениях в еврейских колониях можно судить, например, по колонии Львово, где в начале XX века функционировали мелкие промышленные заведения: маслобойня, сыроварня, кузница, лесной склад, а также 8 торговых лавок. По воскресеньям устраивались базары, весной и осенью - ярмарки. Развитие торговли значительно активизировалось после сооружения во Львово в конце XIX века пристани. В 1913 г. через нее прошло более 175 тысяч пудов грузов (в т. ч. 136,1 тысяч пудов хлеба). [67]
     В конце XIX столетия в России стали создаваться ремесленные и сельскохозяйственные артели. Еврейские колонисты активно поддержали эту идею. Первая в России сельскохозяйственная артель была основана в 1899 г. в колонии Ингулец. [68] Вскоре потребительские, кредитные, снабженческо-сбытовые, сбытово-перерабатывающие товарищества стали создаваться во всех колониях. Развитие кооперативного движения позволяло с большей выгодой произвести и реализовать сельскохозяйственную продукцию, а также приобрести технику и другие товары.

     Колонии евреев обычно были распланированы в одну прямую линию. По середине колонии проходила широкая прямая улица, служившая и проезжей дорогой. По сторонам располагались жилые постройки, с входами, выходящими на улицу.
     Основная масса первых поселенцев жила в, так называемых, двойных "казенных домах", разделенных на две изолированные части (для двух семей). Низкие стены, обыкновенно не превышали трех аршин (2,13 м), были глинобитные (чамурные), мазанковые (плетневые) или из земляного кирпича, обычно снаружи и внутри обмазывались глиной и белились. Пол земляной, с гладко вымазанной и твердо утрамбованной глиной. Окна и двери - низкие и узкие, крыша - соломенная или камышовая. Жилой дом большей частью состоял их двух половин: чистой комнаты и кухни; у иных одну половину составляли сени, а другую - жилая комната. Число проживающих в таком доме порой достигало 40 человек, поскольку семьи колонистов были довольно многолюдными, с большим количеством детей. Двойные дома давали небольшую экономию в строительстве, однако она не покрывала недостатки: убытки от пожара, увеличение количество болезней и ссор, усложнение ухода, ремонта и строительства новых домов при улучшении экономического положения.
     Дома этого типа постепенно исчезли, но к концу XIX века еще оставались "казенные дома" для одной семьи: "это - изба в одну комнату, с сенями и конюшней под одну кровлей, выстроенная из земляного кирпича, с низкими стенами и небольшими окнами, с земляным полом, крытая соломой. Жилая комната довольно просторная, хотя и низкая, с печью в углу, с деревянными нарами в другом и деревянными лавками вокруг стен; кроме лавок единственной мебелью являлся стол. Сени служат и кладовой, и жилой летней комнатой; из них ведет дверь наружу, другая в конюшню".
     Действительный статский советник А.О. Гамм, обследовавший колонии в 1859 г., писал, что дома в колониях построены были непрочно, из "худого материала, и находились в весьма плохом состоянии". Колонии, основанные в последние пять-шесть лет представляли "жалкий вид обнажения и пустоты". В них, перед домами, не было "почти ни одного зеленого куста, стояли на равномерном друг от друга расстояниях, одиноко, без всяких оград, без загонов, без хозяйственных строений или каких либо пристроек", а вследствие "худого урожая" в 1859 г. и "большой засухи", даже "без признаков большей или меньшей степени благосостояния хлебопашца, без скирдов не только хлеба, но и соломы и сена".
     Успехи евреев в хозяйственной деятельности изменили внешний облик еврейских колоний. На месте низких врытых на половину в землю ветхих землянок строились новые дома городского типа из камня и жженого кирпича с "большими, против прежнего, удобствами". В домах стали выделять небольшие помещения для спален и кухни, увеличились размеры дверей и окон. Крыши покрывались железом или черепицей, настилались деревянные полы. Стены во многих домах увешивались портретами еврейских знаменитостей и цадиков. На восточной стене обычно вешался рисунок и т.п., содержащий слово "мизрах" (восток), чтобы гости сразу видели, в какую сторону обращаться при молитве. В новых домах появлялась и соответствующая городская обстановка - шкафы, диваны и пр. Керосиновая лампа, настенные часы, швейная машина "Зингер" становятся в еврейских колониях символами достатка и благополучия.
     Дома состоятельных колонистов достигали внушительных размеров. Из 55 жилых строений колонии Графская 7 домов (12,7%) были "соответствующими к обращению для нужды военного ведомства", т.е. годными к расквартированию войск. Из них два имели площадь более 90 м², а еще два - свыше 145 м².
     Однако, несмотря на успехи, в еврейских колониях оставались семьи, не имеющие собственных домов. Так, в Екатеринославской губернии количество таких семей в начале XX века было 7,7%.      Обычный двор колониста имел площадь в одну десятину при 80 саженей длины и 30 ширины. Дворы были окопаны канавами, являвшимися его границами. Собственно на двор и на гумно с током отходило примерно от 1/4 до 1/3 десятины. В конце XIX века большое внимание уделялось посадке деревьев. Во всех 17 колониях Екатеринославской губернии посадка деревьев во дворах евреев-земледельцев была начата весной 1892 г. В течение полутора лет было посажено 96 214 деревьев. Сторона двора, выходящая на улицу, ограждалась. Перед домами устраивались палисадники. Остальная часть двора использовалась или как огород, или просто засевалась хлебом. Зернохранилищами служили сени, горища (чердаки) и специальные амбары. В крепких хозяйствах во дворах строятся сараи, конюшни и погреба. В бедных хозяйствах хозяйственных построек не имелось вовсе.
     Из общественных зданий в каждой колонии имелись: синагога или молитвенный дом, обычно достаточно большое и солидное здание из жженного кирпича, крытое железом или черепицей; затем школа, постройка такого же характера, и общественная баня с миквой. В колониях, являвшимися центрами колониальных округов и приказов, строились общественные здания для размещения администрации. Каждая колония или две соседние имели общественный хлебозапасный магазин для хранения определенного резервного запаса зерна на случай неурожаев и иных бедствий. Для наполнения хлебозапасных магазинов служили так называемые общественные запашки. Под них выделялись и сообща обрабатывались лучшие участки земли колонии. Помощь на засев обрабатываемой земли и на продовольствие производилась действительно нуждающимся колонистам и исключительно в виде ссуд, подлежащих возврату.
     На некотором расстоянии от колонии находилось кладбище. Соседние колонии часто имели общее кладбище. Надгробные памятники отличались строгой простотой. Обычно это был прямоугольный или закругленный камень с надписью на иврите.
     При некоторых колониях имелись искусственные древесные насаждения, составляющие общественный лес (парк, сад). Примером может служить сад, который находился на территории колонии Нагартав. Его площадь составляла 10 га. При колониях Графской и Надежной в 1892 г. были заложены общественные питомники, где выращивались саженцы для всех колоний Екатеринославской губернии.
     Рост и улучшение качества строительства свидетельствовали, что евреи чувствовали потребность в прочной оседлости. О впечатлении, которое производили колонии, можно судить по отзыву 1902 г. старшего ревизора г. Хлеванского, который говорил следующее: "Кто проезжал по упомянутым колониям лет 15-20 тому назад и затем осмотрел бы их теперь, тот был бы поражен настоящим видом. В то время, как ранее это были села на вид хуже всяких других степных поселений (кроме ободранных хат ничего более в них не было видно), сейчас на того же приезжего колонии производят отрадное впечатление; с ранней весны и до поздней осени они утопают буквально в зелени от насаженных по улицам и в палисадниках деревьев, а в усадьбах садиков. Среди колоний, при прекрасном из жженного кирпича под черепичной крышей школьном здании, отличный фруктовый садик, огороженный прекрасным деревянным забором, вблизи колонии по направлению длины ее - длинная полоса хотя еще и молодого, но очень хорошего, окопанного со всех сторон канавами, леса; а так как при этом виднеются местами в колониях постройки под железными и черепичными крышами, по улицам же в большинстве случаев деревянные заборы, то получается издали впечатление, точно видишь перед собой колонию немецкую". [69], [70], [71], [72]

     Первые колонисты, переселявшиеся из местечек, прибывали в колонии в традиционной еврейской одежде. Земледельческий труд и постоянное общение с крестьянами окрестных деревень постепенно изменили одежду евреев-колонистов. Работа в поле, на току, уход за скотом требовали одежду пригодную для этих работ. Поэтому колонисты в будни выглядели так, или почти так, как и окружающие крестьяне.
     В конце XIX - начале XX веков одежда евреев-колонистов уже находилась под влиянием общей моды, выразившееся сначала в использовании фабричных тканей, отделки, головных уборов, обуви, а затем уже в изменении самих форм одежды. Будничная одежда большей частью была собственного изготовления. Признаком роста благосостояния стало появление в домах колонистов швейных машинок.
     По праздникам и субботам евреи-колонисты одевались почти по городскому и походили на евреев-мещан того времени.
     Несмотря на большие изменения произошедшие в одежде, обязательным для мужчин (старше 13 лет) и замужних женщин оставалось постоянное ношение головного убора. Женатые мужчины отпускали бороду.
     По отношению к женщинам в колониях придерживались закона еврейского местечка: "... жену одевать выше своих возможностей". Попечитель еврейских колоний Демидов отмечал: "...евреи один перед другим стараются, чтобы жены их были как можно лучше одеты, и сии избалованные женщины повседневное платье имеют гораздо лучше, нежели порядочные хозяйки русского хлебопашца праздничное, да и сами евреи-земледельцы одеваются против русских лучше..." [73]
     Другой чиновник сообщал: "В праздничные и шабашные дни евреи слишком много тратились, а употребление богатых одеяний и кошерного мяса - еще более увеличивали их расходы. Свадьбы особенно справлялись роскошно, даже теми которые не обзавелись никаким хозяйством". [74]

     Пища колонистов главным образом состояла из молочных продуктов, в праздники же и по субботам даже бедный еврей старался раздобыть кусок мяса. Завтраком служил обыкновенно, на немецкий манер, кофе, с той лишь разницей, что вместо кофе употребляли цикорий; готовили также домашним способом и кофе из ячменя. Некоторые употреблять вместо кофе чай. [75]

     В колониях действовали элементы местного самоуправления. Они были зафиксированы в "Инструкции для внутреннего распорядка и управления новороссийских иностранных колоний". Колонисты каждой или двух соседних (например, Большая и Малая Сейдеменухи, Большой и Малый Нагартав) колоний составляли мирское общество. Выборы администрации колонии, решение важных экономических и хозяйственных проблем происходили на мирском сходе колонии, где каждый хозяин двора имел один голос. Решение схода (общества, мира) принималось большинством голосов и закреплялись мирским приговором, который подписывался дворовладельцами. Административная и исполнительная власть колонии сосредоточивалась в сельском приказе, в состав которого по образцу немецких колоний входили шульц (местный старшина, староста) и два бейзицера (помощники-заседатели), избираемые на два года. После избрания шульц и бейзицеры принимали присягу на верность императору и его наследнику. На должность шульца выбирались наиболее сильные и наиболее энергичные колонисты. Так, в колонии Ефингар первым шульцом был вышеупомянутый организатор переселения Финкельштейн, самый зажиточный колонист Ефингара. Шульц приступал к исполнению своих обязанностей только после утверждения его в должности вышестоящей администрацией. Последняя, следуя инструкции, должна была утверждать в этой должности хорошего хозяина, который мог быть примером другим колонистам. Шульц кроме председательствования на сходе имел еще ряд исполнительских, а также самостоятельных функций. В его обязанности входило: созывать и распускать мирской сход, поддерживать на нем порядок; выносить на обсуждение схода вопросы о нуждах колонии; приводить в исполнение приговоры схода, и распоряжения вышестоящей администрации; исполнять функции сборщика податей там, где его не было; надзирать за порядком в колонии, исправностью путей сообщения на территории колонии, исполнением повинностей и т.д.

     Для колонистов было небезразличным, кто занимал должность шульца. У него было достаточно способов и возможностей влиять на жизнь простого колониста. Шульц мог ходатайствовать у смотрителя об отлучке или, наоборот, не давать согласия на выдачу паспорта на отлучку из колонии. Для этого шульцу достаточно было указать, что это вызовет расстройство хозяйства данного колониста. Шульц мог потребовать у смотрителя подвергнуть колониста наказанию общественными работами или содержанием под караулом в сельском приказе. Шульц по требованию смотрителя давал различные справки, в том числе о нуждаемости, которые влияли на материальное положение колонистов. В руках шульца были , наконец, общественные деньги, которые часто расходовались не по прямому назначению.
     Борьба за влиятельную должность шульца была острой. Однако у заинтересованного смотрителя обычно было достаточно способов проводить в шульцы своих ставленников. Нежелательный кандидат мог быть отведен, как несоответствующий должности, "плохой хозяин" и т.д. Смотритель мог регулировать и состав избирателей. Наиболее активные противники желательного кандидата по разным причинам могли лишаться смотрителем права голоса.
     При выборах шульца сталкивались противоположные интересы разных групп населения колонии (зажиточные и неимущие, оседлые и "отлучающиеся"). Порой эти столкновения приводили к волнениям в колониях. По этому поводу в архивных записях отмечен крупный бунт в колонии Ингулец в 1826 г. Ингулецкие поселенцы решили сместить действующего шульца Клемперта за препятствия выдаче разрешений на отлучку. "Ленивые, нерадивые и расстроенные по всем хозяйственным предметам" колонисты без согласования с вышестоящим начальством собрали сход колонии и выбрали новым шульцом своего единомышленника. После этого они перестали подчиняться Клемперту и угрожали ему физической расправой. Смотритель Верчинский поспешил в Ингулец подавить бунт и спасти Клемперта от расправы. Прибыв в колонию, смотритель столкнулся с неповиновением группы колонистов, требовавших утвердить выборы нового шульца. Смотрителю удалось подавить бунт, посадив всех зачинщиков в деревянных кандалах "под караулом на хлебе и воде по 4 дня каждого".

     Должностными лицами, кроме шульцов и бейзицеров, считались старейшины (наиболее уважаемые "старики", которые рассматривали мелкие провинности колонистов и решали имущественные споры между ними), сборщики податей, опекуны к сиротам и писари. Из должностных лиц жалование получали только шульцы и наемные писари. Писарь - это тоже была важная должность. Колонисты не владели ни языком, ни канцелярским стилем, а необходимость письменно обращался к начальству была всегда. [76] Колонисты понимали, что от писаря зависит решение большинства вопросов, и поэтому стремились всячески выказать ему свое уважение, а при необходимости задобрить его различными подношениями.

     Серьезное внимание в колониях уделялось образованию. По традиции все без исключения еврейские мальчики в раннем возрасте шли в хедеры (начальные религиозные школы). Хедеры существовали во всех колониях и располагались либо в молитвенном доме или на дому у меламеда (учителя). Для контроля над образованием в хедерах правительство разрешало меламедам преподавать только в том случае, если они окончили раввинское училище (закон от 4 мая 1859 г.). Поскольку большинство меламедов не имело соответствующего образования, закон этот вводился с отсрочкой исполнения до 1875 г. и в конце концов так и остался на бумаге. К преподаванию допускались пожилые земледельцы, пользовавшиеся общим уважением общины, или меломеды со стороны. Обучение проводилось под наблюдением раввина. На одного меламеда в колониях в среднем приходилось по 10 мальчиков. В хедере учили основам еврейской грамоты и религии. Изучавшиеся тексты были написаны на иврите, хотя разговорным языком в колониях был идиш, которым владели и пользовались не только все евреи, но и некоторые неевреи, находившиеся с евреями в постоянном контакте. В хедерах практиковались телесные наказания строптивых учеников, для чего существовал специальный кнут (канчик). Обучение в хедерах было платным. Размер вознаграждения определялся по договоренности между меламедом и родителями. При этом всегда находилось решение, позволяющее даже самые бедные колонистам обучить своих сыновей молитвам, священным книгам, религиозным обрядам. До появления в колониях школ для подавляющей части детей образование ограничивалось учебой в хедере. Единицы поступали в иешиву и продолжали религиозное образование. Большинство девочек изучали иудаизм дома, наблюдая, слушая, выполняя заповеди. Еврейская грамотность мало, что давала вне колонии. Знавших русский язык в колониях было мало. Еще меньше знало русскую грамоту. Под документами, составленными на русском языке, колонисты ставили свою подпись на идиш или вместо них подпись ставили сторонние люди.

     Первая школа с обучением детей русскому языку открылась в административном центре еврейских колоний Херсонской губернии - Большом Нагартаве в 1840 г. Содержание учителя и школы оплачивалось из общественных доходов. В 1846 г. школу закрыли в связи с нежеланием родителей воспитывать детей по необычной для евреев программе. [77] Однако начало обучения в светских школах было положено.
     Министерство государственных имуществ в течение 7 лет (1859-1866) разрабатывало проект училища для еврейских колоний. Не достигнув результата, министерство поручило Маркусу Гуровичу (Гуревичу), состоявшему ученным евреем при Новороссийском генерал-губернаторе, разработать проект школьной реформы для еврейских колоний. Проект был разработан и передан в министерство. В то время, когда там шло обсуждение проекта, Гурович при поддержке колонистов открыл училища в Новом Береславе и Львово. В училищах, кроме еврейского языка и законов иудейской веры, преподавался русский язык, первые четыре правила арифметики и чистописание. Затем аналогичные училища открылись в Бобровом Куте, Большой Сейдеменухе, Романовке, Ингульце, Большом Нагартаве, Новополтавке, Ефингаре и Доброй. Все училища были обязаны своим открытием Гуровичу, а также убежденностью колонистов в необходимости знания русского языка. Училища продолжали существовать при поддержке Гуровича без законодательного утверждения. За заслуги в создании училищ в еврейских колониях Маркус Гурович был награжден орденом Святого Станислава 3-й степени. [78].

     В конце XIX - в начале XX веков в колониях открываются одноклассные народные училища с четырехгодичным курсом обучения. Все училища состояли в ведении министерства народного просвещения и были подчинены уездному Инспектору народных училищ. В 1907 г. в колониях Херсонской губернии действовали 16 училищ: в Ефингаре - трикомплектное, в Бобровом Куте - двухкомплектное, в других - однокомплектные. К 1904 г. во всех колониях Екатеринославской губернии были построены новые здания школ, в которых функционировали однокомплектные (одноштатные) училища. В однокомплектной школе один учитель обучал детей всех четырех классов, в двухкомплектной - обучение вели два учителя, каждый в двух классах одновременно, в трехкомплектной - работа распределяется между тремя учителями: двое вели по одному классу, а третий - два класса. Учителя назначались инспектором народных училищ обычно из евреев, выдержавших экзамен на звание учителя. Преподавание велось на русском языке, Учителю полагалось жалование в размере 445 рублей в год с квартирой. Закон Божий преподавал меламед, предлагаемый на должность обществом и утверждаемый Инспектором народных училищ. Для поверки работы учителей и знаний учащихся проводились полугодичные экзамены. Содержание школы производилось за счет средств, полученных от сдачи в аренду запасных земель при колониях. Школы не могли принять всех детей школьного возраста. В первую очередь в школу принимали мальчиков. В 1907 г. в школах Херсонской губернии обучалось 2 145 детей евреев-колонистов, что составляло 67,2% детей школьного возраста, тогда как средний показатель по губернии был 44,1%. [79], [80]

     Помимо государственных и общинных школ в колониях появились частные школы. Первую такую школу открыл в 1890 г. в Малой Сейдеменухе, в доме своего отца, местный земледелец А.Л. Шайкин, получивший в Хеpсоне диплом народного учителя. В школе в две-три смены ежегодно учились 40-50 детей евреев-земледельцев. [81]

     Еще одним видом образования в еврейских колониях в конце XIX - в начале XX веков было домашнее образование. Состоятельные колонисты стали обучать детей дома. Нанятые учителя готовили детей к ежегодному экзамену в следующий класс гимназии, а затем к выпускному. Кроме этого, в колониях встречались и отдельные самородки, которые "грызли" гранит науки самостоятельно и экстерном сдавали экзамены. С 1887 г. евреи могли без ограничений держать ежегодные переводные и выпускные гимназические экзамены и "получали свидетельства, дающие им одинаковые права с окончившими курс".

     Люди старого завета, стремились сохранить отцовские традиции, игнорировали новые школы и воспитывали своих детей у меламедов в строгом соответствии с законом. Но таких "фанатиков было немного и с каждым годом становилось меньше и меньше: жизнь брала свое". [82]

     В конце ХIХ века грамотность населения в еврейских колониях Херсонской губернии (в т.ч. владение русским языком) составляла 40,2%, почти вдвое превышая средний показатель для сельского населения (соответствующий показатель для всего сельского населения региона составлял 21,6%). [83]

     В 1902 г. в колонии Новополтавка открылось 3-годичное сельскохозяйственное училище, созданное ЕКО на пожертвования известных еврейских филантропов Г. Е. Гинцбурга и Л.И. Бродского. Училище содержалось за счет средств, выделяемых 22-мя еврейскими сельскохозяйственными колониями, и за счет доходов от примерной фермы, под которую правительство выделило 300 десятин земли. Директором училища в 1911-1919 гг. был выдающийся агроном С.Е. Любарский. Начиная с 1905 г., ежегодно 20 человек были выпускниками этого училища. Училище оказало большое влияние как на общий культурный уровень молодого поколения колонистов, так и на повышение агрокультуры их хозяйств. [84]

     В начале XX века в колониях стали открываться русско-еврейские библиотеки-читальни, которые содержались на членские взносы и частные пожертвования. В Большом Нагартаве библиотека была основана в 1902 г. В ней насчитывались около 2,5 тысячи книг, 500 из которых были на еврейском языке. На то время в Большом и Малом Нагартаве проживали до 2 тысяч колонистов. Интересно, что библиотека соседнего местечка Березнеговатое с десятью тысячами жителей имела в своих фондах лишь 2,9 тысячи книг. Общественная библиотека колонии Львово, открытая по инициативе местной молодежи, насчитывала свыше трех тысяч книг, тогда как в волостном центре Тягинке библиотеки не было вообще. В это же время в колониях организовываются театральные кружки. В колонии Львово действовал кружок из 18 актеров. За полгода было показано десять спектаклей, среднее количество зрителей составляли почти 400 человек. Спектакли ставились преимущественно на еврейском языке. [85]

     Первые колонисты не имели никакой профессиональной медицинской помощи. При лечении использовали средства народной медицины, а также рецепты Талмуда по принятию родов, лечению нарывов и ран. К середине века в колониях было 7 оспопрививателей (по одному на 1 777 душ) и 47 сведущих в повивальном искусстве бабок. [86] Оспопрививатели, выполнявшие обязанности фельдшеров, содержались за счет общественных средств, а повиальные бабки - за счет добровольных вознаграждений от семьи роженицы. Евреи-земледельцы, как и крестьяне других национальностей, страдали от частых эпидемий гриппа, тифа и холеры, желудочных и цинготных болезней, туберкулеза. Смертность была очень велика. Так, с 1 января по 1 июля 1849 г. (полгода) из 2 885 жителей, основанных в 1847 г. колоний Новозлатополь, Веселой, Межирич и Красноселки, болело 1 689 человек из них умерло 347. [87]

     В середине века в колониях стали появляться местные фельдшеры. Так, в колонии Львово с 1848 г. служил фельдшер Мозесс Лейбович Израильсон (1803-?). Он обслуживал также соседние села и еврейские колонии: Большую и Малую Сейдеменухи, Бобровый Кут и Новоберислав. Фельдшер оказывал посильную помощь, подвижнически спасая людей во время эпидемий холеры в 1848 и 1853 гг. В 1853 г. Министерство государственных имуществ наградило М. Израильсона Похвальным листом. В 1860 г. император Александр II наградил его за усердное оспопрививание Серебряной медалью на Зеленой ленте, а в 1866 г. второй Серебряной медалью с надписью "За усердие" на Станиславской ленте.
     Больницы были только в больших городах. Поэтому за врачебной помощью обращались в самых крайних случаях. Долгий путь в больницу, по возможности, откладывался. Значительная плата за содержание в больницах ложилась на колонии, из которых прибывали больные.
     Частые бедствия и эпидемии заставили колонистов задуматься о коренном улучшении медицинского обслуживания. Колонисты I и II округов вместе с Попечительством еврейских колоний приняли решение о создании стационарного лечебного учреждения. В 1849-1850 гг. в Большом Нагартаве колонисты построили на пожертвования еврейских купцов Ефруси и Аусландера свою больницу, получившую название "Нагартавская окружная лечебница". Это было первое стационарное лечебное заведение в сельской местности огромной Херсонской губернии. Выбор места для больницы был не случаен. Большой Нагартав был "столицей" еврейских земледельческих колоний Херсонской губернии. Здесь размещалась контора Попечительства еврейских колоний губернии. Попечитель-крупный царский чиновник имел большие административные права и финансовые возможности. Кроме того, Большой Нагартав занимал выгодное географическое положение, находясь в центре еврейских колоний губернии.
     Финансирование больницы обеспечивалось из трех источников: доходов от земледельческой деятельности колонистов, пожертвований богатых евреев и душевого сбора с земледельцев всех колоний, участвовавших в строительстве. [88]

     В 1858 г. в Нагартавской лечебнице находилось на излечении 294 человек, из них выздоровело 257, а умерло 17. Оказана помощь 1 420 приходившим на прием к специалистам лечебницы. Лечение было бесплатным, но только для земледельцев: другие жители колоний (ремесленники, торговцы) платили за день по 70-80 копеек. Финансировалась больница из трех источников: прибыли от земледельческой деятельности колонистов, пожертвований зажиточных евреев и подушного сбора с земледельцев-евреев (15 копеек в год с члена семьи). [89]
     В 1874 г. Нагартавская окружная лечебница перешла в ведение земской управы Херсонского уезда, но половина мест осталась за евреями-колонистами с сохранением для них еврейских традиций. Отныне она стала называться "Нагартавская земская больница". В 1883 г. здание больницы было капитально перестроено и расширено, обустроен двор с садом и хозяйственными службами. В больнице помещалось 40 коек в зимнее время и 55 в летнее. [90]

     На все колонии Херсонской губернии полагался один врач, работавший при Нагартавской лечебнице, а в Екатеринославских колониях лечил больных фельдшер, который имел в 1863 г. 351 больного, из которых умерло 36 человек. [91] Затем для медицинского обслуживания населения колонии стали содержать общественных фельдшеров. Обычно соседние колонии приглашали одного фельдшера с оплатой примерно 200-300 рублей в год. Фельдшер был обязан иметь аптечку и отпускать лекарства по особо выработанной таксе, не дороже 20 копеек. [92] Вскоре фельдшерские аптечки перестали удовлетворять колонистов. Идя на встречу требованиям со стороны колоний, заявлявших неоднократно о неудобствах, испытываемых населением из-за отсутствия необходимых лекарств, было разрешено устройство аптек. В 1874 г. в Большом Нагартаве открылась земская аптека, первая сельская аптека в губернии. Затем аптеки появились в других крупных колониях. С конца XIX века в колониях стали жить и работать врачи, получавший жалованье от колонистов. В 1911 г. врачи работали в 30 селах большого Херсонского уезда из них 4 в еврейских колониях (13,3%), в уезде было 19 сельских аптек из них 4 в еврейских колониях (21%). [93]

     Евреи-земледельцы, несмотря на длительность своего проживания в местах поселения, в полной мере сохранили свою самобытность. В первую очередь это относилось к религии.
     Готовясь к переезду в Новороссию переселенцы запасались свитками Торы и религиозными книгами. Прибыв на новое место, они проводили религиозную службу в жилых домах и приступали к сбору средств на сооружение молитвенных домов. Так, в 1842 г., через год после поселения, поселенцы новооснованных колоний командировали с разрешения начальства своих уполномоченных на родину, в Курляндию, Витебскую и Могилескую губернии, для сбора пожертвований на постройку молитвенных домов в своих колониях. [94] По мере роста благосостояния колоний для строительства , кроме пожертвований, с разрешения властей использовались средства мирского капитала. По закону в колониях на 30 домов полагался еврейский молитвенный дом, а на 80 домов - еще и синагога. [95] Молитвенные дома и синагоги, которые действовали в каждой колонии, стали центром еврейской религиозной и общинной жизни колонии. Они были не только домом молитвы, местом обучения мальчиков, изучения Торы и Талмуда, но и местом собрания жителей колонии. Практически все население было религиозным, строго соблюдавшим заповеди, учения, святости субботы и праздников. Однако соблюдение всех религиозных предписаний усложняло и без того непростую жизнь евреев-земледельцев. Так в субботу, когда евреи не могли работать, скот их оставался почти без присмотра, а доить коров приглашали православных.

     Большое влияние на все дела колонистов имели раввины. Из-за малочисленности и бедности в колониях часто выбирали одного раввина на 2-3 соседние колонии. При этом, если раввин выбирался из колонистов, то он не менял социальный статус и оставался в земледельческом звании. В 1875 г. в херсонских колониях их было 16 (один раввин на 1 326 человек), а в екаринославских - 5 (один раввин на 2 725 человек). [96] Кроме выполнения своих прямых обязанностей, они разбирали тяжбы, семейные ссоры, супружеские жалобы и пp. При этом обходились практически без органов принуждения и редко прибегали к помощи полиции. Эта деятельность раввинов поддерживалась государством. Раввины колоний, "исправлявшие беспорочно свои обязанности" в течение десяти лет пребывания на должности, награждались правительством медалями с надписью "За усердие" для ношения на Станиславской ленте.
     В то же время власти полагали, будто "одним из главных препятствий к достижению успеха в колонизации евреев служили их фанатизм и суеверие", в которых их "поддерживали духовные их лица". Центром фанатизма власти считали колонию Романовка, где была создана хасидская иешива. Для борьбы с религиозным фанатизмом власти считали необходимым, во-первых, старых малообразованных раввинов постепенно заменить на молодых образованных в раввинских училищах, находящихся по контролем государства, во-вторых, дать еврейскому юношеству современное образование на базе изучения светских наук и русского языка. Именно последнее привело в конце XIX века к ослаблению влияния религии на жизнь колонистов.

     Правительство стремилось сделать раввинов проводниками правительственной политики в еврейских колониях. Для этой цели были введены так называемые казенные (главные) раввины еврейских колоний Херсонской и Екатеринославской губерний, по сути назначавшиеся властями. Раввины колоний были обязаны находиться под наблюдением казенного раввина и подчиняться его административным решениям. Обычно мало сведущие в иудаизме и навязанные правительством казенные раввины, как правило, не пользовались каким-либо влиянием на религиозную жизнь евреев-колонистов. Однако порой они выступали с инициативами, способствующими экономическому развитию колоний. Так, главный раввин еврейских колоний Херсонской губернии М.Л. Крепс инициировал создание новой артели, основанной в 1901 г. в колонии Романовка. В ее состав вошли 10 наибеднейших семей. М.Л. Крепс собрал 150 рублей пожертвований на приобретение для артели жатки и другого инвентаря. [97]

     Большое распространение в колониях получила благотворительность, одна из основных заповедей еврейской религии. В колониях при синагогах были созданы различные благотворительные общества (хеврос) для помощи нуждающимся. Основой их деятельности были "кассы благотворительности" (купат цдака). Руководили сбором средств в эту кассу старосты, назначаемые из самых уважаемых и честных жителей колоний. Деньги в кассу поступали от коробочного сбора и от постоянного сбора пожертвований со всех дворов колонистов. Для этой цели в каждой синагоге были установлены несколько коробок или кружек, в которые колонисты клали свои пожертвования. Коме этого, представители кассы обычно каждый четверг ходили по домам и собирали деньги. В колониях были созданы общества гмилут хесед (касса взаимопомощи, выдававшая беспроцентные ссуды нуждающимся), бикур холим (оплата медицинской помощи, посещение больных, уход за ними и оказание поддержки), хевра кадиша (погребальное братство, заботившееся о местном кладбище и совершавшее все погребальные обряды) и т.д. Во главе благотворительных обществ стояли наиболее богатые жители колонии, жертвовавшие крупные суммы. Их голос в общинных делах был решающим. В любой еврейской колонии перед Первой мировой войной можно было найти множество таких благотворительных обществ, которые являлись формой взаимопомощи и солидарности населения.

     Долгие годы между евреями-колонистами и жителями ближайших деревень сохранялись добрососедские отношения. Первая беда пришла после убийства Александра II народовольцами 1 марта 1881 г. По стране широко распространялись слухи о том, что царь был убит евреями и что в связи с этим власти отдали негласный приказ повсеместно устраивать погромы.
     Погромы произошли не только в городах, крестьяне соседних деревень совершили нападения на еврейские колонии: Межерич, Нечаевка, Трудолюбовка (6 мая), Графская, Сладководная (7 мая). [98] Принадлежность к крестьянскому сословию не спасла еврейское население колоний, оно вынуждено было бежать в степь под натиском погромщиков. Их домашнее имущество и сельскохозяйственные орудия были разграблены, лошади и рогатый скот угнаны. Все, что погромщики не могли унести, они разрушили. Осквернили синагоги, уничтожили свитки Торы и другие священные книги. Колонисты были буквально пущены по миру, многие из них, потрясенные виденным ужасом, обратно в колонии не вернулись. Прошли годы, разоренные хозяйства были восстановлены, но в памяти колонистов навсегда остались следы этих трагических событий.
     В Николаеве во время погрома, разразившегося весной 1899 г., самообороны не было, но жители расположенных близ города еврейских земледельческих колоний оказали решительное сопротивление атаковавшим их крестьянам; в итоге пострадала лишь одна колония Нагартав, где были разрушены все дворы и лавки. [99]
     Погромы в октябре 1905 г. происходили практически на всей территории Российской империи, где только жило еврейское население, в том числе и в еврейских колониях. Многие еврейские семьи во время октябрьских погромов потеряли все свое, долгим и кропотливым трудом накопленное имущество, и оказались без всяких средств к существованию.

     После погромов 1881-82 гг. началась эмиграция евреев из России. Спасаясь от преследований, сотни тысяч евреев, в том числе крестьяне еврейских колоний, направились в США, Канаду, Аргентину и другие страны. В еврейских колониях также, как в городах и местечках, возникли кружки Ховевей Цион (друзей Сиона) или "палестинофилов", члены которых провозгласили своей конечной целью переселение в Палестину. Сторонники "палестинского" пути приступили к подготовке молодежи, которая должна была на родине предков создать аграрные поселения - основу будущего еврейского государства. Молодые евреи покидали университеты и гимназии и направлялись в еврейские земледельческие колонии. Работая в крестьянских хозяйствах, они получили необходимые сельскохозяйственные знания и опыт. Осуществив свои намерения, колонисты и их ученики в непривычных, неимоверно тяжелых климатических условиях, во враждебной арабской среде заложили фундамент нынешнего - одного из самых эффективных в мире - сельскохозяйственного производства Израиля. Эмиграция евреев из колоний продолжалась в течение 40 лет. За это время страну покинули тысячи евреев-земледельцев. Пришедшие к власти в России большевики запретили эмиграцию и разгромили сионистское движение.

     После событий 1881 г. новый император Александр III утвердил 3 мая 1882 г. "Временные правила", перекрывшие евреям доступ к земле и окончательно покончившие с политикой привлечения евреев к земледелию. "Временные правила" стали постоянным законом до марта 1917 г., когда были отменены Временным правительством. Этими правилами евреям даже в черте оседлости запрещалось вновь селиться в сельской местности, приобретать землю и дома вне городов и местечек, арендовать земельные угодья. Эти ограничения не касались существовавших на то время еврейских колоний, занимавшихся земледелием. [100]

     9 ноября 1906 г. по инициативе председателя Совета министров П.А. Столыпина был издан указ о порядке выхода крестьян из общины и закрепления в личную собственность надельной земли, который знаменовал собой начало аграрной реформы. Однако, когда возник вопрос о распространении реформы на еврейские колонии, администрация отнеслась к этому отрицательно и запретила еврейским колониям приобретение казенных участков при колониях, которые стали переходить к крестьянскому населению; разъяснением Сената в октябре 1908 г. это бесправие еврейских колоний было подтверждено. [101]

     Несмотря на трудности и препятствия, в результате упорного труда евреев-колонистов были созданы достаточно прочные крестьянские хозяйства, которые пережили тяжелые годы Первой мировой, революции и Гражданской войны. Перед Первой мировой войной в колониях проживало 42 тысячи человек. [102]

     Начавшаяся 1 августа 1914 г. Первая мировая война тяжким бременем легла на колонии. Значительная часть мужского трудоспособного населения деревни была призвана на военную службу. Многие из них погибли или в результате ранений стали инвалидами. Количество посевных площадей и скота в хозяйствах резко уменьшилось. Хозяйства пришли в упадок. В это же время колонии получили пополнение за счет беженцев и выселенцев (изгнанных по безосновательному подозрению в шпионаже в пользу противника) из прифронтовой полосы. Так, в 1915 г. в колониях Новополтавке, Доброй и Ефингаре было размещено 134 семьи (569 человек). [103]

Советский период

     Революция и Гражданская война 1917-1921 гг. превратили Херсонскую и Екатеринославскую губернии в арену непрекращающихся боевых действий, которые сопровождались взрывом антисемитизма и массовыми кровавыми и разрушительными погромами. Петлюровцы, Добровольческая армия А. Деникина, многочисленные крестьянские банды, военными формированиями атаманов, анархисты Н. Махно, Красная армия, все они в большей или меньшей степени участвовали в погромах в городах, местечках и еврейских колониях. Для защиты от погромщиков в еврейских колониях создавались отряды самообороны. Однако чаще всего еврейская самооборона не могла противостоять гораздо более многочисленным и лучше вооруженным погромщикам. Погромам подверглись все еврейские колонии, но особенно кровавыми были погромы в колониях Трудолюбовка, где были заживо сожжены или расстреляны 175 человек, и Новополтавка, в которой погибло 130 человек. Колония Трудолюбовка была полностью разрушена и в последующем не восстанавливалась. Кроме участия в погромах, крестьяне соседних деревень вели агитацию и предпринимали действия направленные на изгнание евреев из колоний с целью отбить у них всякую охоту к земледелию.

     Советская власть осуждала погромы и реально с ними боролась. Именно поэтому далекие от политики евреи-земледельцы отдали свои симпатии большевикам и пошли на их поддержку и сотрудничество. Молодые колонисты сражались за эту власть в рядах Красной Армии. Отряды самообороны приняли участие в уничтожении банд, действующих в районе еврейских колоний.
     Некоторую поддержку екатеринославских колонистов получило и крестьянское движение Н. Махно, выступавшее союзником большевиков в борьбе с Деникиным и Врангелем. Центром этого движения был район Гуляйполя, в который географически входили еврейские колонии Екатеринославской губернии. В армии повстанцев-махновцев были сформированы еврейские национальные части. Однако участие евреев в крестьянском движении Н. Махно не спасло еврейские колонии от погромов махновцев.

     Гражданская война привела ко всеобщему разорению, но особенно сильно от нее пострадали евреи. Положение колонистов было ужасным. Одни погибли от рук погромщиков, умерли от голода и эпидемий. Другие, спасаясь от погромов, ушли в большие города или покинули страну. Оставшиеся были покалечены и разорены. Сотни детей остались сиротами. Детские дома для детей-жертв погромов были открыты в Добром, Романовке, Ефингаре, Бобровом Куте.
     Не лучше было положение евреев в городах и особенно местечках. Ремесленникам, мелким торговцам, посредникам и лицам без определенных занятий места в новой советской экономике не было. Конституция РСФСР 1918 г. давала гражданские права только рабочим и крестьянам - новым привилегированным классам. Большинство еврейского населения, попали в категорию отверженных-"лишенцев", что автоматически вело к лишению прав на работу и жилье. Проблема экономической несостоятельности и бесперспективности еврейских местечек углублялась из года в год. Все это увеличивало оппозиционность еврейского населения к Советской власти, создало благоприятные условия для роста численности и политического влияния запрещенных Советской властью сионистских партий и организаций. Сотни тысяч евреев вынуждены были покинуть родные места. Часть из них направилась к измученным войной еврейским колониям Херсонской и Екатеринославской губерний.

     В то же время молодые сионисты-социалисты из организации Хе-Халуц, получившей в СССР легальный статус и сыгравшей значительную роль в привлечении евреев к земледелию в советсукий период, создали первые сельскохозяйственные поселения-коммуны в Крыму: Тель-Хай, Мааян и Мишмар. [104] Жизнь в коммунах они рассматривали как подготовку к освоению Палестины. Однако большая часть коммунаров так и не добралась в Палестину. В 1926 г. позиция властей по отношению к Хе-Халуцу изменилась. Осенью 1927 г. общим собраниям халуцианских коммун был запрещен прием новых членов. При помощи давления властям удалось заставить некоторых членов коммун выступить с обвинениями Хе-Халуца в антисоветской деятельности. Были проведены аресты руководства и активистов земледельческих коммун. В феврале 1928 г. Хе-Халуц в СССР был запрещен, коммуны стали преобразовываться в колхозы.
     Одновременно с основанием халуцианских коммун, переселенцы-энтузиасты начали спонтанное строительство новых еврейских поселений с целью заняться там сельским хозяйством.
     Несмотря на большие трудности и отсутствие какой-либо помощи, энтузиасты устроились в старых колониях и построили десятки новых поселений, создав важный прецедент для будущей уже советской колонизации.

     Следующий удар по еврейским колониям нанес разразившийся в 1921-1922 гг. в Южной Украине голод. Причины такого страшного бедствия были: разруха в результате Первой мировой и Гражданской войн, политика военного коммунизма и, наконец, страшная засуха, погубившая урожай. Население в еврейских колониях, которое составляло в 1916 г. 39 025 человек, сократилось в 1922 г. до 29 612. Число лошадей уменьшилось более чем на 70%, рогатого скота - на 51%, количество борон - на 73%. [105]

     Голодная смерть реально угрожала десяткам миллионов людей, и советское правительство вынуждено было официально обратиться за помощью к мировой общественности. Первую реальную помощь колониям стали оказывать зарубежные еврейские организации, из которых самым важным был Американский еврейский объединенный распределительный комитет (Джойнт). Начался длительный этап сотрудничества международных еврейских организаций и Советской власти.
     Еврейские организации были заинтересованы в физическом спасении и экономическом возрождении своих собратьев. Они проявляли большой интерес к большевистским планам создания еврейской территориальной автономии в составе Советского Союза. Тогда вопрос о месте для строительства еврейского государства не был окончательно решен, а масштабы советских планов были не меньше палестинских.
     Советские власти стремились получить моральную и финансовую поддержку мирового еврейства, особенно американского. Привлекая на свою сторону мировое еврейство, власти рассчитывали с его помощью поправить свои внешнеполитические позиции и выйти из международной изоляции. Большие надежды возлагались и на то, что евреи в СССР и за рубежом переключат свое внимание от сионизма на проект создания еврейского национального очага на территории CCCР, что обещало принести немалую политическую и экономическую выгоду.

     В сентябре 1922 г. нью-йоркский штаб Джойнта одобрил проект восстановления еврейских колоний Южной Украины. Джойнт заключил соглашение с советским правительством о реализации проекта. Соглашение позволяло Джойнту выбирать районы для оказания помощи, беспрепятственно ввозить необходимые товары и персонал, свободно набирать штат своих сотрудников в Украине. Возглавил работы доктор Джозеф (Иосиф Борисович) Розен, выдающийся американский агроном российско-еврейского происхождения.

     К новому году из Нью-Йорка в Одессу было доставлено 86 тракторов. Четыре трактора были переданы правительству Украины, семь были распределены в Крыму. Остальные 75 тракторов были использованы для организации семи тракторных колонн. Базы тракторных колонн, включающие ремонтные мастерские и хранилища топлива, были построены в колониях, расположенных вблизи от железнодорожных станций. В зону обслуживания каждой тракторной колонны, были включены не только еврейские сельскохозяйственные колонии, но также украинские деревни и немецкие колонии расположенные в радиусе 17 верст от тракторной базы. Всего обслуживалось 38 еврейских колоний и 72 нееврейские деревни или 29 485 крестьянских хозяйств. Центром всего проекта была колония Новополтавка, в которой располагались конторы, школа трактористов, центральная ремонтная мастерская, склады и хранилища. Семь опытных американских инструкторов, владевших русским языком, обучали крестьян вождению тракторов. В первую же посевную 1923 г. тракторы вспахали более 40 тысяч га земли. [106]

     Джойнт не имел ни сил, ни средств, чтобы работать с отдельными крестьянскими хозяйствами. Поэтому основной упор был сделан на кооперацию крестьянства. Крестьяне, быстро понявшие преимущества тракторов, к 1923 г. на добровольной основе создали 18 сельскохозяйственных кооперативов, сотрудничавших с Джойнтом. Причем сотрудничество распространялось не только на использование тракторов, но и на создание перерабатывающих предприятий (сыроварни и маслобойни), введение новых сельскохозяйственных культур, внедрение сортовых семян и шестипольного севооборота. Весь комплекс работ позволил значительно повысить эффективность еврейских хозяйств в колониях. Джойнт кредитовал кооперативы на весьма льготных условиях. За использование техники кооперативы расплачивались с Джойнтом натуроплатой - по пять пудов ржи с десятины. Рожь, полученная от кооперативов шла на создание страхового запаса продовольствия для еврейских колоний и главных городов юга Украины. [107]

     Первая крупномасштабная тракторная компания в стране увенчалась крупным успехом. Еврейские колонии были быстро восстановлены. Их общее экономическое состояние был значительно выше, чем состояние окрестных сел. Результаты компании вызвали повышенный интерес советского руководства. Новый способ использования техники в тракторных колоннах и их связка с кооперативами были в последующем применены советским правительством при создании машинно-тракторных станций (МТС) и колхозов. Однако этот исторический факт замалчивается. Советские власти не хотели связывать важное для них мероприятие с еврейским прототипом, а Джойнт считал, что его опыт был использован с большими искажениями, приведшими к упадку сельского хозяйства.

     Успех еврейских колоний и инициативы евреев по поселению на землю (до начала организованной поддержки властями к земледелию перешло 45 тысяч евреев [108]), катастрофическое положение евреев в западных губерниях, стремление снизить социальную напряженность и привлечь еврейские массы на свою сторону подтолкнули советское руководство к сознанию плана превращения еврейских "нетрудовых элементов" в крестьян. В то время это был практически единственный способ вовлечь евреев западных губерний в производственную сферу.
     Основными задачами плана были:
     а) расширение старых еврейских земледельческих колоний Екатеринославской и Херсонской губерний;
     б) создание новых еврейских сельскохозяйственных поселений на пустующих землях;
     в) создание поселенческих районов с компактным еврейским крестьянским населением на Юге Украины и Северном Крыму на базе старых и новых еврейских сельскохозяйственных поселений;
     г) переселение евреев в новые районы;
     д) организация сельскохозяйственных коллективов (сначала коммун, товариществ по совместной обработке земли и артелей, затем колхозов).
     Реализация плана с использованием зарубежных средств позволяла освоить целинные земли, создать сельскохозяйственную инфраструктуру и заложить основы коллективизации, так как практически все переселенцы объединялись в сельскохозяйственные коллективы.
     С самого начала советское правительство поставило перед собой грандиозную задачу: переселить "на землю" за десять лет полмиллиона евреев. При благоприятных результатах переселения предполагалось создание еврейской автономной области или даже республики на территории Северного Крыма и Южной Украины.

     Для реализации планов еврейской аграрной колонизации в августе 1924 г., при Президиуме Совета национальностей ВЦИК (высший орган государственной власти) был создан Комитет землеустройства евреев-трудящихся (КомЗЕТ). А в январе 1925 г. образовалось формально общественное Общество землеустройства еврейских трудящихся (ОЗЕТ). КомЗЕТ и ОЗЕТ возглавили авторитетные старые большевики, первый - П.Г. Смидович, второй - сначала Ю. Ларин, затем - С.М. Диманштейн. Очень скоро были созданы отделения ОЗЕТ не только в союзных республиках, но и за рубежом. Постепенно за КомЗЕТом осталось стратегическое и частично идеологическое планирование еврейской поселенческой деятельности в СССР, а в ОЗЕТ сосредоточилась вся практическая деятельность.

     Для привлечения значительных масс еврейского населения к колонизации и сбору средств на ее реализацию была проведена широкая пропагандистская компания как внутри страны, так и за ее пределами. Выпускалась и распространялась пропагандистская литература, широко использовалась периодическая печать и радио, организовывались собрания, митинги и выставки. Евреи-переселенцы, несмотря на их незначительное количество, стали главными героями советского еврейского искусства и литературы. ОЗЕТ впервые применил такую форму массового сбора средств внутри СССР как всесоюзные лотереи, принесшие в фонд переселенческого движения миллионы рублей. Еврейская общественность страны встретила план национально-аграрной автономии с энтузиазмом.
     План был поддержан и существенной частью мировой еврейской общественности. В июле 1924 г. для содействия в организации еврейских сельскохозяйственных колоний в Советском Союзе Джойнтом была создана специальная организация Агро-Джойнт во главе с Д. Розеном со штаб-квартирой в Москве. В Харькове, Одессе, Киеве, Кривом Роге и Симферополе открылись отделения Агро-Джойнта, а в Джанкое - его завод по ремонту сельхозтехники. В пик своей деятельности в конце 1920-х гг. Агро-Джойнт платил зарплату трем тысячам работников. Единственным постоянно проживающим в СССР американцем был директор (с 1927 г. - президент) Д. Розен, остальные служащие набирались из советских граждан. Заместителем Розена по агрономической части был Самуил Любарский, по юридической - Иехизкиель Гроер, по финансам - Михаил Ратнер. Нью-йоркские руководители Джойнта наезжали с инспекциями. Американцев возили по новым поселениям, демонстрируя успехи вчерашних лавочников в сельском хозяйстве.
     К финансированию проекта подключились ОРТ, ЕКО, ИКОР (американская общественная организация помощи еврейскому землеустройству в СССР ) и др. Еврейские зарубежные организации и фонды взяли на себя основную часть финансирования плана переселения на землю. Так, в 1925–1926 гг. 86% расходов на переселенческую политику приходилось на средства, полученные из-за рубежа. [109], [110]

     Намеченный план с самого начала стал выполняться довольно быстрым темпом. Количество заявок на переселение постоянно превосходило реальные возможности переселенческих организаций. Наибольшее число желающих переселиться в новые поселения было, естественно, среди неимущих и безработных. Тем, кто шел работать в сельскохозяйственные колонии, также прощалось их “буржуазное прошлое” и они получали шанс вернуться к нормальным условиям жизни. Кандидаты в переселенцы тщательно отбирались. Перед желающими заняться земледелием ставились определенные условия к состоянию здоровья, составу семьи и материальному положению. Во избежание привлечения в число переселенцев случайных лиц была разработана схема, предусматривающая вложение в переселение личных средств переселенцев. Всего на устройство одной семьи требовалось около 1 000 рублей, из которых 300-400 давали сами переселенцы, 200-300 - советское правительство, 400-500 рублей - Агро-Джойнт. [111] Позднее нормы личного участия несколько раз пересматривались. Части семей позволялось переселение целиком за счет общественных организаций.
     ;Воодушевленные идеей еврейских поселений в СССР приезжали даже евреи из других стран. Примерно 75 человек вернулись из Палестины и основали в Евпаторийском районе коммуну "Войо Нова" ("Новый путь"). [112]

     Переселенцы сталкивались с очень большими трудностями. Сказывалось отсутствие опыта крестьянского труда, недочеты в работе переселенческих организаций и государственных органов, приходилось бороться за выживание в безводной степи, в условиях хозяйственной и бытовой неустроенности, враждебности местного крестьянства. Далеко не все обитатели еврейских местечек выдерживали взвалившиеся на них новые тяготы. Однако большинство переселенцев, стремясь вырваться из замкнутого круга местечковой нищеты, несмотря на трудности, осваивались на новом месте жительства, строили дома, прокладывали дороги и обрабатывали землю для будущих урожаев. Еврейские международные организации обеспечивали старые и вновь образованные поселения редкими тогда тракторами, паровыми молотилками, сортировщиками и веялками, ремонтными мастерскими , инструкторами, скотом, семенами и саженцами. Особое внимание уделялось электрификации созданных поселений, развитию там промышленного виноградарства, садоводства и птицеводства. Были построены десятки водонапорных башен, вырыто сотни колодцев, что решало сложную задачу обеспечения этих засушливых районов водой. В поселениях были построены и работали предприятия по переработке молочных продуктов, маслобойные, кожевенные и черепичные заводы.

     В 1927 г. в Украине насчитывалось уже 48 новых поселений с населением примерно в 35 тысяч человек, занимавших 100 тысяч га земли. [113] Быстро росли старые еврейские колонии. В Крыму к 1928 г. переселенцами-евреями было создано 88 новых деревень в среднем по 45 дворов. Только осенью этого года было поднято 68 тысяч га целины в степной части Крыма. [114]

     В 1929 г. началась коллективизация крестьянства. Темпы коллективизации, заданные властями, в еврейских селах были много выше, чем в среднем по Украине и в Крыму. Коллективизация не пришлась по душе ни переселенцам, ни руководителям международных еврейских организаций. Добро, нажитое тяжелой трудом, и средства благотворителей должны были пойти прахом. После небезызвестного постановления ЦК ВКП(б) "О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении" с еврейских колхозов вышло почти 80% крестьян. [115] Параллельно с организацией колхозов в "старых" колониях прошло массовое раскулачивание. Репрессировали тех, кто был объявлен кулаком или подкулачником, или не хотел вступать в колхоз. В тюрьмы, лагеря и на высылку попало немало трудолюбивых, знающих крестьянское дело людей. В новых поселениях были разрушены существовавшие в них формы добровольной кооперации. Насильственное изъятие зерна из вновь организованных еврейских колхозов привело в 1932-33 гг., как и везде на Украине, к массовому голоду с гибелью людей. По данным Одесского обкома партии, в марте 1933 г. среди десяти районов с наиболее высокой смертностью от недоедания был Калининдорфский район; только в селе Штерндорф (Малая Сейдеменуха) этого района в 1932–33 гг. от голода умерли (по официальным, заведомо заниженным данным) 30 человек. [116] Голод свирепствовал на фоне резко уменьшившейся из-за мирового экономического кризиса помощи международных еврейских организаций. Эти события вызвали массовое недовольство и бегство крестьян в города. Начались массовые репрессии. За украденные несколько килограмм пшеницы для голодных детей крестьяне осуждались на 5-10 лет. Проводились массовые обыски. Конфисковывали все продукты питания. Недостаточная активность в изъятии хлеба из колхозов, домов колхозников и единоличников, любые попытки защитить крестьян строго преследовались. Арестовывались как рядовые члены колхозов, так и руководство колхозов, сельсоветов и районов.

     Только к середине 1930-х гг., преодолев страшные последствия коллективизации, колхозное производство хотя и медленно, но стало налаживаться, жизнь в колониях и поселках нормализовывалась. Еврейские колхозы стали набирать силу. Некоторые из них стали передовыми, процветающими, непременными участниками и призерами Всесоюзных сельхозвыставок в Москве.

     В 1924-1938 гг. на Украине и в Крыму было было образовано 217 поселков, в которых осели около 14 000 еврейских семей. Там на деньги Агро-Джойнт было построено 299 общественных зданий, 10 000 домов, 8 100 квартир. Для создания нормальной инфраструктуры в поселениях было возведено 55 водонапорных башен, вырыто 157 глубоких и 892 небольших колодцев. [117] Таким образом были организованы целые поселенческие массивы с компактно проживающим там еврейским населением, что позволило создать еврейские национальные сельские советы и районы. К 1931 г. в Украине было создано 107 еврейских сельсоветов. [118] Многое из того, что было создано в те годы, служит людям до сих пор.
     В 1927 г. был образован первый в Советском Союзе еврейский национальный район - Калининдорфский. Центром района стала колония Большая Сейдеменуха, переименованная в Калининдорф. В район входили 39 еврейских и 8 нееврейских поселений, из которых самыми крупными были старые колонии Херсонской губернии. [119]
     1929 г. был образован Новозлатопольский еврейский национальный район, объединивший 12 старых колоний Екатеринославской губернии и 25 переселенческих поселков. [120]
     В 1930 г. на основе прежних еврейских сельскохозяйственных колоний (Излучистая, Нововитебск, Новожитомир, Новоковно, Новоподольск, Каменка) бывшего Криворожского округа был образован Излучистский еврейский национальный район, в том же году переименованный в Сталиндорфский. В 1931 г. райцентр был перенесен из Излучистой в новый переселенческий поселок Чемеринск, ставший Сталиндорфом. Новый район, занимавший площадь в 99 232 гектара, был самым большим из еврейских национальных районов Украины. [121] К 1930 г.. евреи в этих районах составляли большинство, соответственно 86%, 70% и 73%. [122]
     В Крыму, входящем тогда в состав РСФСР, в 1930 г. был образован Фрайдорфский еврейский национальный район, а в 1935 г. из него выделился Лариндорфский район.
     В 1931 г. на территории еврейских национально-административных образований в Советской Украине, включая национальные местные советы, проживало около 250 тысяч евреев, то есть 14,2% еврейского населения Украины. [123] Советская практика еврейской сельскохозяйственной колонизации создала самую крупную в Европе армию еврейского крестьянства. Создание еврейских национальных районов и сельсоветов было с воодушевлением встречено еврейским населением страны.

     В созданных национальных сельских советах и районах проводилась провозглашенная коммунистами в 1923 г. политика коренизации, то есть обеспечение в них приоритета национальных языков и кадров. Управление, судопроизводство, обучение в школах, культурно-просветительская работа велись, в основном, на еврейском (идиш) языке. Hа этом же языке выходили районные многотиражные газеты. В колониях Калининдорфе, Нововитебске и Фрайдорфе педагогические техникумы готовили национальные кадры учителей, а агрономические техникумы в Новополтавке и Львово - агрономов, зоотехников, механизаторов и мелиораторов. В середине 1930-х гг. в национальных районных центрах появились общеобразовательные средние еврейские школы. Все еврейские поселения были радиофицированы, почти все электрифицированы, в каждом районе имелись кинопередвижки, открывались ленинские уголки, библиотеки и избы-читальни. В 1931 г. в Сталиндорфе начал работать был первый в СССР Колхозный еврейский театр. В колониях, как по всей стране, велась широкая антирелигиозная компания. Официальная атеистическая идеология государства была направлена против всех конфессий, в том числе и иудаизма. Жертвами террора большевиков стали раввины и меламеды колоний. В начале 1920-х гг. исчезло важное звено еврейского образования - хедеры, имущество синагог и молитвенных домов описывалось и изымалось - в стране проходила кампания реквизиции имущества религиозных организаций и учреждений. В конце этого десятилетия синагоги и молитвенные дома в колониях закрывались, а их помещения преобразовывались в клубы и другие общественные учреждения. В результате молодежь быстро отлучилась от религии. Перестали соблюдаться суббота, требования кашрута, обряды обрезания и другие заповеди. Значительная часть колонистов вступали в партию, комсомол, становились колхозными активистами. Жизнь колонистов наполнялась политической и общественной работой, связанной с колхозным строительством, проведением политических компаний и советских праздников. Однако верующие, прежде всего представители старшего поколения колонистов, собирались для молений в жилых домах, традиционные еврейские праздники отмечало почти все население колоний.

     И все же, несмотря на достигнутые успехи в еврейских национальных районах, до создания еврейской республики или области дело не дошло. Земли было мало, и борьба за нее была острой. На юге Украины и в Крыму сотни тысяч коренных крестьян были безземельными. На их глазах еврейские колонисты получали бесплатно земельные угодья, заграничную сельскохозяйственную технику, семена, породистый скот, тогда как им власти предлагали переселяться за Урал. Местные украинские и татарские крестьяне враждебно воспринимали переселение евреев. Резко возрос уровень антисемитизма. Кроме того проект встретил сильное противодействие как украинских, так и крымских властей, которые не желали территориальных потерь в пользу еврейской автономии. Переселить намеченные полмиллиона евреев не удалось. Более того, в 1930-х гг. число евреев, работавших в сельском хозяйстве, стало резко сокращаться. Это было общим явлением. Насильственная коллективизация и голод гнали крестьян в города. Начавшаяся тогда же индустриализация нуждалась в рабочей силе. Село стало рассматриваться как источник пополнения рабочей силы в быстро растущих городах. Бурное развитие индустрии втягивало также деклассированных, которые ранее пополняли ряды переселенцев. Необходимость в продолжении политики аграризации еврейского меньшинства отпала. Еще одной приметой наметившегося кризиса в деле еврейской колонизации Юга Украины и Крыма стал появившийся в 1928 г. Биробиджанский проект. Власти решили заселить евреями практически не обжитую непроходимую тайгу в стратегически важном районе на китайской границе. Все средства, предназначенные для организации еврейских земледельческих поселений, были направлены на колонизацию этого района. Сказалось и сокращение финансирования из-за границы, вызванное международным экономическим кризисом и разочарованием в результатах происходившего. Из переселенных 126 тысяч человек к 1937 г. на новых местах жительства в Крыму, юге Украины и Биробиджане осталось только 42% или 53 тысячи человек. [124]

     Приблизительно с середины 1930-х гг. правящий режим, упрочив свое положение, отбросил политику коренизации и перешел к политике ассимиляции национальных меньшинств. В Конституции СССР 1936 г. и разработанных на ее основе конституциях союзных республик национальные районы и сельсоветы не были узаконены. 17 декабря 1937 г. ЦК ВКП(б) принял постановление "О ликвидации национальных районов и сельсоветов". В соответствии с духом времени "объяснялось", что многие из районов (еврейские, немецкие, финские, корейские, болгарские и т. д.) "были созданы врагами народа во вредительских целях". В результате все еврейские национальные районы и сельсоветы к 1939 г. были расформированы или преобразованы в обычные территориальные единицы и потеряли статус национальных. Была начата политика "интернационализации" еврейских колхозов, т.е. соединение их с нееврейскими. Поощрялось переселение неевреев в еврейские колонии и наоборот.

     Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 16 апреля 1938 г. был ликвидирован Центральный Совет КомЗЕТа. Уже к середине 1930-х гг., по существу, утратил все свои функции ОЗЕТ. Он был окончательно ликвидирован постановлением политбюро ЦК ВКП(б) от 11 мая 1938 г. как "притон для всяких контрреволюционных бундовских элементов, перебежчиков и шпионов". Вскоре начались репрессии в среде руководящего состава этих организаций, которых не спасли публичные коллективные и индивидуальные покаяния. Затем репрессии распространились на руководителей еврейских хозяйств и даже простых колхозников. Сталинское руководство страны обвинило Агро-Джойнт в шпионской деятельности и запретило деятельность этой организации Постановлением Политбюро ВКП(б) от 4 мая 1938 г. Советские власти также поступили с других зарубежными еврейскими организациями (ЕКО, ОРТ и др.), оказываюшими помощь в еврейской колонизации. Советская пропаганда немало сделала для их дискредитации. Многие сотрудники этих организаций, граждане СССР, были обвинены в шпионаже и арестованы. Однако НКВД так и не решился арестовать директора Агро-Джойнта Д. Розена, хотя и считал его архишпионом, создателем разветвленной разведывательной сети в СССР. Не воспользовались даже письмом самого Розена в НКВД, в котором он брал на себя полную ответственность за действия своих арестованных подчиненных. Ему позволили приехать, подписать 1 октября 1938 г. договор с советским правительством о прекращении деятельности Агро-Джойнта, встретиться с семьями репрессированных и раздать им денежные пособия. [125], [126]

     В апреле 1938 г. вышло Постановление ЦК КП(б)У "О реорганизации национальных школ на Украине". Документ гласил, что национальные учебные заведения превратились в рассадники буржуазно-националистического влияния на учащихся. Функционирование этих школ признавалось нецелесообразным и вредным явлением. Началось повсеместное закрытие еврейских школ и перевод учащихся на русский или украинский языки обучения.

     Перемещение евреев с постов в партийном и государственном аппарате в угоду другим "национальным кадрам", подозрения в разнообразных "уклонах" и их гибель в ходе чисток, ликвидация всех еврейских учебных и многих культурных учреждений, преобразование еврейских национальных районов и сельсоветов в обычные воспринимались многими как ослабление позиции евреев, как введение антиеврейских ограничений, как начало проведения политики государственного антисемитизма в СССР.

     Самой трагической страницей в истории еврейских земледельческих колоний стала начавшаяся 22 июня 1941 г. война нацистской Германии с Советским Союзом. Одной из главных задач вторгшихся в Советский Союз нацистов являлось тотальное физическое уничтожение советских евреев. С началом Великой Отечественной войны все военнообязанное мужское население еврейских колоний было призвано в армию. Колонисты героически сражались на всех фронтах, на земле, на воде и в воздухе. Большая часть фронтовиков погибло в боях. Летом-осенью 1941 г. Красная Армия терпела сокрушительные поражения. В августе 1941 г. немецкие войска стремительно приближались к еврейским колониям Юга Украины.

     В соответствии с приоритетами государственной эвакуационной политики из колоний организованно в тыл отправляли скот, имущество, средства производства колхозов, совхозов и МТС, молодежь предпризывного возраста.
     Колонисты, хотя и ожидали разных бед от немецкого нашествия, но все же не могли предвидеть поголовного истребления евреев. После заключения в 1939 г. пакта с Германией из советских средств массовой информации, включая еврейскую печать, полностью исчезла не только критика нацистской политики, но и какая бы то ни было информация о преследовании евреев в захваченных немцами странах Европы. Информация еврейских беженцев, которым удалось пересечь советскую границу, хотя и содержала сведения о преследованиях, но пока речь об уничтожении еврейского народа в Европе не шла. С началом войны с гитлеровской Германией подход советской прессы к этому вопросу практически не изменился. Она не считала нужным информировать своих читателей об уже известных к тому времени фактах массового уничтожения евреев, которые уже были совершены на оккупированных территориях Европы и СССР. В представлении многих немцы были такими, какими их знали по немецкой оккупации 1918 г. Немецкий оккупационный режим времен гражданской войны был единственным, кто не устраивал еврейских погромов и не допускал их. Кроме того, все знали, что в годы погромов немецкие колонисты оказывали помощь евреям. Евреи, как правило, находили убежище в немецких колониях. Еще одной важной причиной нерешительности и сомнения в необходимости эвакуации была крестьянская привязанность к своей земле, хозяйству, дому, устоявшемуся укладу сельской размеренной жизни.
     В этих условиях судьбы многих зависели от прозорливости, смелости и организаторских способностей их сельских руководителей. Основным вопросом являлось своевременное обеспечение колхозников лошадьми и телегами. Ряд руководителей еврейских колхозов взяли ответственность на себя и сумели организовать эвакуацию. Другие до последней минуты ожидали особого распоряжения вышестоящих органов, так и не смогли спасти своих земляков. Не всем тронувшимся в путь удалось уйти от стремительно наступавшего врага. Их действия не всегда были энергичными и целеустремленными. Следует учесть, что это были в основном старики, женщины и дети, лишившиеся более активных членов семей - мужчин, ушедших на фронт. Колонисты уходили медленно, передвигаясь на подводах и пешком, гоня впереди себя скот. Немецкая авиация безжалостно бомбила переправы и места скопления людей. Прорвавшиеся немецкие части и парашютные десанты перекрывали дороги. Значительной части колонистов пришлось вернуться домой, так как все пути на восток были отрезаны.

     В августе-октябре 1941 г все еврейские районы, все старые и новые еврейские колонии Юга Украины и Крыма, расположенные вне еврейских районов, были оккупированы. После оккупации началось массовое открытое истребление еврейского населения. Основные исполнители приказов оккупационных властей об уничтожении евреев были местные полицейские подразделения, в короткие сроки созданные из местных жителей и отчасти военнопленных. Точных официальных данных о количестве погибших евреев нет. Часто на месте уничтожения еврейского населения какого-либо населенного пункта уничтожались не только местные евреи, но и евреи из ближайших населенных пунктов; не сумевшие уйти на восток и остановившиеся здесь евреи-беженцы из других областей страны; евреи, депортированные оккупантами из других мест, в частности из Бессарабии; цыгане; военнопленные, прежде всего евреи; партийные и советские работники и активисты. Расстрелянных погребали в могилах, заранее вырытых военнопленными или вырытых по принуждению самими жертвами, заброшенных степных колодцах, противотанковых рвах, естественных природных углублениях - оврагах и балках. После расстрела еврейского населения их имущество разграбливалось. Часть домов и дворовых построек разбирались на топливо, другие разрушались. В сохранившихся домах селились жители окрестных сел.

     Сталиндорфский район Днепропетровской области был оккупирован 14-17 августа 1941 г. Особенностью Холокоста в районе было то, что большую часть евреев района перед уничтожением оккупационные власти использовали на тяжелых работах. Для этой цели в ряде населенных пунктов были созданы гетто. После окончания уборки урожая все трудоспособные евреи ежедневно направлялись на строительство расположенного по соседству шоссе Кривой Рог - Днепропетровск. В середине апреля 1942 г. трудоспособные мужчины, женщины и подростки были переведены из гетто в трудовые лагеря, где они продолжали работать на строительстве шоссе. В конце мая 1942 г., после посевных работ, обитатели гетто, в основном дети и старики, были расстреляны. После окончания строительства участка шоссе евреи-узники трудовых лагерей в декабре 1942 - январе 1943 гг. были уничтожены. Всего в Сталиндорфском районе в период оккупации были расстреляны 3 911 евреев.
     Калининдорфский район в Николаевской области был оккупирован в конце августа 1941 г. Уничтожение еврейского населения, в отличие от других еврейских районов, происходило одновременно 16 сентября, спустя примерно три недели после оккупации. От рук нацистов и их прислужников в Калининдорфском районе погибло примерно 4 100 евреев.
     Временная остановка линии фронта в сентябре на Днепре и на подступах к Мелитополю позволила эвакуироваться или бежать на восток страны значительной части еврейского населения Новозлатопольского района Запорожской области. 5 октября 1941 г. район был захвачен немецкими войсками. В начале января 1942 г. немцы согнали в Новозлатополь еврейское население близлежащих населенных пунктов и расстреляли их вместе с евреями райцентра. Всего погибло примерно 1 200 евреев района, т.е. примерно 25% его довоенного населения.
     Немецко-фашистские захватчики оккупировали Фрайдорфский район в конце октября 1941 г. Еврейское население района было уничтожено в ноябре 1941 г. Крымская республиканская чрезвычайная комиссия установила, что в Фрайдорфском районе было уничтожено 758 евреев, т.е. приблизительно 35% еврейского населения Фрайдорфского района 1939 г.
     27 октября 1941 г. немецко-фашистские захватчики вступили в Лариндорфский район. Спустя несколько дней они приступили к регистрации и уничтожению еврейского населения. В отдельных селениях района оккупационные власти использовали евреев на полевых работах. Поэтому их уничтожение затянулось до лета 1942 г. Можно предположить, что в Лариндорфском районе также, как и во Фрайдорфском районе, погибло примерно 35% евреев, т.е. примерно 1 250 человек.
     В Николаевской области в границах 1941 г. вне Калининдорфского района находились старые еврейские колонии: Добрая, Ефингар, Нагартав, Новоберислав, Новополтавка, Романовка. По переписи 1939 г. в них проживало 4 275 евреев. Из них осталось на оккупированной территории и погибло примерно 2 400 человек. Всего в Николаевской области было уничтожено примерно 8 900 евреев, проживавших в сельской местности, т.е. примерно 55% от численности еврейского сельского населения в 1939 г.
     В сельской местности Днепропетровской области, кроме Сталиндорфского района, еврейские поселения также располагались в Криворожском, Покровском, Широковском (колония Ингулец и др.) и Чкаловском районах. За годы оккупации нацисты и их пособники уничтожили примерно 6 800 евреев, проживавших в сельской местности Днепропетровской области, т.е. примерно 53% от численности еврейского сельского населения, зарегистрированной переписью 1939 г.
     В Запорожской области основная масса еврейского сельского населения была сосредоточена в Новозлатопольском и Геническом (полуостров Чонгар) районах. На оккупированной территории остались и были уничтожены примерно 2 000 евреев (25% численности еврейского сельского населения Запорожской области в 1939 г.).
     В течение августа-сентября 1941 г. оккупанты уничтожили всех евреев-земледельцев Одесской области. Всего в области погибло от рук нацистов свыше тысячи евреев-колхозников. В Кировоградской области в еврейских колониях Израилевке, Сагайдаке и Громоклее погибло примерно 300 евреев-колхозников. Примерно такое же количество евреев-колхозников погибло в колониях Затишье, Равнополь и Хлебодаровке Сталинской области.
     В сельской местности Крыма по переписи 1939 г. проживало 18 127 евреев. Кроме Фрайдорфского и Лариндорфского районов, еврейские поселения также располагались в Колайском, Тельманском, Сакском, Джанкойском, Евпаторийском и др. районах. Погибли практически все евреи, которые не смогли или не пожелали эвакуироваться. В селах Крыма таких было примерно 6 400 евреев. В их число вошли люди уникальной малочисленной национальности крымчаки. Нацисты относили их к "еврейской расе", поскольку издавна они исповедовали иудаизм. [127], [128], [129], [130], [131]

     Освобождение еврейских колоний началось в сентябре 1943 г. и завершилось в апреле 1944 г. Внешне в колониях мало что изменилось. Только в домах евреев-колонистов жили уже другие люди, а еврейское имущество разграбили соседи. Возрождение еврейских колоний власти не планировали. Предложение возродить после войны еврейскую автономию в Крыму использовали как предлог для уничтожения Еврейского антифашистского комитета. Советские власти стерли с географической карты еврейские названия, напоминавшие о том, что здесь когда-то жили евреи-колонисты. Ефингар стал Плющевкой, Большая Сейдеменуха превратилась в Калининское, Фрайдорф переименован в Новоселовское и т.д.

     Евреи стали возвращаться в родные места. В живых осталось меньше половины населения колоний. Еврейское крестьянство понесло непоправимый урон. К погибшим на оккупированной территории добавилось погибшие фронтовики, а также погибшие и умершие по дороге и в местах эвакуации. Утратив надежду возродить прежнюю жизнь на старом месте, выжившие поселились в больших городах. Те же немногие, кто вернулся домой, вскоре покинули свои колонии, не в силах пережить ужас потери родных и близких людей. Почти повсеместно на свои средства родственники погибших установили памятники погибшим евреям с традиционной советской надписью "мирным советским гражданам". Упоминание слова "евреи" или присутствие какой-либо еврейской символики на памятниках погибшим советскими властями запрещалось. Ежегодно, в день гибели, к памятникам приезжают евреи, чтобы вспомнить своих родных и близких.

     Война и сопровождавшая ее Катастрофа стали последней страницей истории еврейских земледельческих колоний и поселений Юга Украины и Крыма. Исчезло безвозвратно целое явление в российской, украинской и еврейской истории, но в памяти останутся неповторимый быт, образ жизни и духовный мир евреев-земледельцев.

     ЛИТЕРАТУРА :

1. Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. Том 28. 1804-1805. СПб., 1830. С. 731-737.
2. Среднерогатская немецкая колония, далее нигде... // URL: http://www.rogatka.ru/rogatka2.htm
3. Немцы Херсонщины. Аннотированный перечень дел Государственного архива Херсонской области (1919-1930) / Государственный архив Херсонской области. Институт культуры и истории немцев Северо-Восточной Европы // URL: http://www.archives.gov.ua/Publicat/Documents/Herson.php
4. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. Историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времени их возникновения до наших дней. 1807-1887 г. СПб., 1887. С. 25-26, 29.
5. Кандель Ф. Очерк времен и событий. Очерк второй // URL: http://chassidus.ru/library/history/kandel/2_2.htm
6. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 8-12.
7. Там же. С. 109.
8. Там же. С. 27-30.
9. Там же. С. 32-39.
10. Там же. С. 109-110, 144.
11. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. М.: Издание Сабашниковых, 1928. С. 91.
12. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 121, 129.
13. Кандель Ф. Очерк времен и событий. Очерк пятый // URL: http://www.chassidus.ru/library/history/kandel/2_5.htm
14. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 126-128.
15. Гессен Ю. Рекрутская повинность // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. Санкт-Петербург, 1906—1913 16. Еврейские земледельческие колонии. Энциклопедия Брокгауза Ф.А. и Ефрона И.А. (1890 - 1916 гг.) // URL: http://www.brocgaus.ru/text/038/555.htm
17. Попечительный Комитет об иностранных поселенцах Южного края России 1799-1876. Аннотированная опись дел 1836-1839 гг. / Государственный архив Одесской области. Институт Германских и Восточноевропейских исследований // URL: http://www.archives.gov.ua/Publicat/Documents/Popech_committee-2002.php
18. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 194-197.
19. Лернер О.М. Евреи в Новороссийском крае. Исторические очерки. Одесса, 1901. С. 69.
20. Списки населенных мест Херсонской губернии (по сведениям 1859 г.). СПб., 1868, С. LXXI.
21. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 247-248.
22. Кандель Ф. Очерк времен и событий. Очерк восьмой. // URL: http://www.chassidus.ru/library/history/kandel/2_8.htm
23 Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 263.
24. Там же. С. 276.
25. Там же. С. 270-272.
26. Там же. С. 393.
27. Там же. С. 547.
28. Ноткин Нота. КЕЭ, том 5, кол. 771–772 ( URL: http://www.eleven.co.il/article/13013 )
29. Левинзон, Исаак Бер // URL: http://www.esesangy.info/?p=324
30. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 446.
31. Дымшиц В. Исторический шанс. Создание еврейских автономий в Крыму, на Украине и на Дальнем Востоке в 1920–30-х годах // URL: http://www.ozet.ort.spb.ru/rus/index.php?id=476
32. Еврейское колонизационное общество. КЕЭ, том 2, кол. 439–441 ( URL: http://www.eleven.co.il/article/11525 )
33. Еврейские земледельческие колонии. Энциклопедия Брокгауза Ф.А. и Ефрона И.А. (1890 - 1916 гг.) ( URL: http://www.brocgaus.ru/text/038/555.htm )
34 Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 562, 566.
35. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 167-168.
36. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. XII-XIII, 265, 573-574.
37. Там же. С. 640.
38. Левитас И.М. Герои и жертвы. - К. : Астарта, 1997. ( URL: http://www.bizslovo.org/content/index.php/ru/personalii/203-levitas/746-georgievskie-kavalery.html )
39. Случевский К.К. Еврейские колонии // Русский вестник. 1890. Т. 207. №4. С. 209.
40. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 647.
41. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсонської губернії в XIX - на початку XX століть. Миколаїв: Видавництво Iрини Гудим, 2008. С. 111-112.
42. Земцов М. Е. Еврейские крестьяне: Краткий очерк экономич. положения евреев-земледельцев Екатеринослав. губернии. СПб., 1908. С. 33-35.
43. Там же. С. 40.
44. Аренда в еврейских земледельческих колониях в России. Еврейская Энциклопедия Брокгауза-Ефрона. СПб, 1908-1913.
45. Карагодин А. Еврейские колонии Александровского уезда Екатеринославской губернии во второй половине ХІХ в. / Еврейское население Юга Украины. Ежегодник. Исследования, воспоминания, документы // Харьков-Запорожье: Еврейский мир. 1998. С. 115.
46. Еврейские земледельческие колонии. Энциклопедия Брокгауза Ф.А. и Ефрона И.А. (1890 - 1916 гг.) // URL: http://gatchina3000.ru/brockhaus-and-efron-encyclopedic-dictionary/038/38663.htm
47. Карагодин А. Еврейские колонии Александровского уезда Екатеринославской губернии во второй половине XIX века. С. 115.
48. Гончаров В.В. Еврейская сельскохозяйственная колонизация Мариупольского уезда Екатеринославской губернии во II половине XIX в. // Вісник Донецького університету. Серія Б. Гуманітарні науки. 1998. № 2. С. 13-16. ( URL: http://members.tripod.com/oriental_studies/Goncharov/Goncharov3.html
49. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С.546.
50. Земцов М. Е. Еврейские крестьяне. С. 43.
51. Бруцкус Б. Д. Еврейские земледельческие поселения Екатеринославской губернии / Б. Д. Бруцкус. СПб., 1913. С. 42.
52. Гончаров В.В. Еврейская сельскохозяйственная колонизация Мариупольского уезда Екатеринославской губернии во 2-ой половине XIX века.
53. Случевский К.К. Еврейские колонии. С. 209.
54. Земцов М. Е. Еврейские крестьяне. С. 41-42, 51.
55. Еврейские земледельческие колонии. Энциклопедия Брокгауза Ф.А. и Ефрона И.А. (1890 - 1916 гг.).
56. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 546.
57. Земцов М.Е. Еврейские крестьяне. С. 29.
58. Там же. С. 49.
59. Карагодин А.. Еврейские колонии Александровского уезда Екатеринославской губернии во второй половине XIX века. С. 106.
60. Фельдман Д.З. Страницы истории евреев России XVIII-XIX веков. М.: Древлехранилище, 2005. С. 155.
61. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 142.
62. Коновалова О.В. Колонисты Юга России в конфликте с законом (1800-1818 гг.) // URL: http://www.nbuv.gov.ua/portal/Soc_Gum/Pni/2007/07ovkkgk.pdf
63. Оршанский И.Г. Евреи в России, очерки экономического и общественного быта русских евреев. - Спб., 1877. С. 115-116.
64. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 68, 143.
65. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсонської губернії в XIX - на початку XX століть. С. 118.
66. Земцов М.Е. Еврейские крестьяне. С. 45-46.
67. Поздышев В.И., Португальский В.В. Львово. История городов и сел Украинской ССР. Херсонская обл. Киев. 1983, С. 216.
68. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсонської губернії в XIX - на початку XX століть. С. 120.
69. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 503-504.
70. Земцов М.Е. Еврейские крестьяне. С. 29-30, 35, 50, 52.
71. Гончаров В.В. Еврейская сельскохозяйственная колонизация Мариупольского уезда Екатеринославской губернии во 2-ой половине XIX века.
72. Брамсон Л.М. Поездка в южно-русские еврейские колонии. СПб.: типо-литография А.Е. Ландау, 1894. Приложение 8-е.
73. Зябко М.H., Шайкин И.М. Народное просвещение, быт и нравы в еврейских земледельческих колониях Юга Украины // Еврейская история и культура в Украине: Материалы конференции (Киев, 8 - 9 декабря 1994 г.).
74. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 421.
75. Земцов М.Е. Еврейские крестьяне. С. 29.
76 Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 60, 116-118, 175.
77. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 279.
78. Там же. С. 593, 597, 606.
79. Бєлий Д.Б. Єврейські землеробські колонії Херсонського повіту на зламі доби (1919–1922 рр.) // Архіви України. № 1–3 (251). 2003, С. 140.
80. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсонської губернії в XIX - на початку XX століть. С. 143-144.
81. Шайкин И. Народный учитель, общественный деятель А.Т. Шайкин // URL: http://www.judaica.kiev.ua/Conference/Conf2002/Conf23-02.htm
82. Земцов М.Е. Еврейские крестьяне. С. 31.
83. Там же. С. 142.
84. Котляр Ю.В. Образование и культура сельского еврейского населения Юга Украины в первой трети ХХ века // Єврейська історія та культура кінця ХІХ – початку ХХ ст. Зб. наук. праць. К.: Інститут юдаїки, 2003. С. 314-319 ( URL: http://www.judaica.kiev.ua/Conference/Conf2002/Conf51-02.htm )
85. Бєлий Д.Б. Єврейські землеробські колонії Херсонського повіту на зламі доби (1919–1922 рр.). С. 141.
86. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 336.
87. Там же. С. 394-395.
88. Шайкин И.М., Сидоренко А.Е. Лечебница в степи (История Березнеговатской больницы). К., 1997. С. 7-10.
89. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 457-458.
90. Аронович С. Энциклопедия большой семьи // URL: http://nagartav.narod.ru/semya.htm
91. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 558.
92. Земцов М.Е. Еврейские крестьяне. С. 31.
93. Памятная книжка Херсонской губернии на 1911 год. Первая часть. Херсон, 1911. С. 55-56.
94. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 169.
95. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 572.
96. Там же. С. 640.
97. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсонської губернії в XIX - на початку XX століть. С. 120.
98. Гатагова Л. Юдофобия: сумма зол // Новый мир истории России. Форум японских и российских исследователей. К 60-летию профессора Вада Харуки. М.: АИРО-ХХ, 2001. С. 105-121. ( URL: http://www.regiony.ru/anti/1376/ )
99. Карабчевский Н.П. Речь в защиту потерпевших от погрома в еврейской колонии Нагартов // URL: http://evkol.nm.ru/n_karabchevsky.htm
100. "Временные правила" КЕЭ. Т. 1. Кол. 477–478 ( URL: http://www.eleven.co.il/article/10979 )
101. Чериковер И. Земледелие среди евреев в России // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. Санкт-Петербург, 1906—1913.
102. Марчуков А. Еврейское крестьянство: миф или реальность? Еврейская сельскохозяйственная колонизация. проблемы межнациональных отношений в УССР в 1920-е годы // Россия XXI. 2002. № 4, С. 102. ( URL: http://www.russia-21.ru/XXI/RUS_21/ARXIV/2002/marcukov_2002_4.htm )
103. Щукин В.В., Павлюк А.Н. Земляки. Очерки истории еврейской общины города Николаева (конец XVIII – начало ХХ вв.). Николаев: Издательство Ирины Гудым, 2009. С. 199.
104. Воловик Л. Обследование еврейских земледельческих поселений в Крыму. 25 мая – 4 июня 1924 г // Доля єврейських громад центральної та східної Європи в першій половині ХХ століття. Матеріали конференції 6-28 серпня 2003 р. Київ ( URL: http://www.judaica.kiev.ua/Conference/Conf2003/05.htm )
105. Тakao Chizuko. The origin of the machine tractor station in the USSR: a new perspective. Acta slavica iaponika. Journal of Slavic Research Center, Hokkaido University. P. 120. ( URL: http://src-home.slav.hokudai.ac.jp/publictn/acta/19/takao.pdf )
106. Там же. P. 122-123.
107. Там же. P. 124-125.
108. Дымшиц В. Красный Сион. Проект еврейской автономии в Крыму и на Дальнем Востоке. Фотографии 1920–1930 гг. из архива ОЗЕТ'а // Еврейский музей. С. 256. ( URL: http://judaica.spb.ru/exbsh/ex10/ozet_r.shtml )
109. Краткая еврейская энциклопедия (КЕЭ). Т.4. С. 599.
110. Бейзер М., Мицель М. Американский брат: Джойнт в России, СССР и СНГ // Москва-Иерусалим: Джойнт. 2004. С. 70.
111. Вихнович В. Джойнт и его добрые дела // URL: http://old.hokma.ru/db/mc/volunteers/vol_common/vol_common001.doc
112. Хилилиг Г. Забытый опыт построения коммунизма в Крыму // Зеркало недели. № 15 (795). 17-23 апреля 2010 ( URL: http://www.zn.ua/pda/3000/3150/63887/)
113. Марчуков А. Еврейское крестьянство: миф или реальность?
114. Павличенко С.В. Еврейские поселения // URL: http://www.crimea.ru/item_info_big.htm?id=640
115. Дніпровець В. Оббрiхана благодiйнiсть. Компрометація і закриття єврейських благочинницких органiзацiї в Українi у 1920-1930 роках // URL: http://sbu.gov.ua/pdf/01-02_1995/199.pdf
116. КЕЭ. Т.8. Иерусалим. 1996. Кол. 1228–1244. ( URL: http://www.eleven.co.il/index.php?mode=article&id=15411 )
117. Сонин, Л. М. Джойнт : ответственность друг за друга // Урал. 2004. № 11. С. 198-207.
118. Украина. Евреи Украины между двумя мировыми войнами (1920–39) // КЕЭ. Т.8. Кол. 1228–1244. ( URL: http://www.eleven.co.il/article/15411 )
119. Калининдорф // КЕЭ. Т.4. Кол. 51. ( URL: http://www.eleven.co.il/article/11932 )
120. Орлянский В. Из истории Новозлатопольского еврейского национального района (1929–1939 гг) // Матеріали ХІI міжнародної наукової конференції ( URL: http://www.judaica.kiev.ua/Conference/conf2004/16-2004.htm )
121. Сталиндорф // КЕЭ. Т.8. Кол. 579–580 ( URL: http://www.eleven.co.il/article/13934 )
122. Школьникова Э.. Трансформация еврейского местечка в СССР в 1930-е годы. (по материалам Государственного Архива Российской Федерации и еврейской прессы на идиш и русском) // Серия препринтов и репринтов. Выпуск 26. М. 1996. ( URL: http://jhistory.nfurman.com/lessons9/1930.htm )
123. Украина. Евреи Украины между двумя мировыми войнами (1920–39). КЕЭ
124. Энгель В.В. Курс лекций по истории евреев в России. Тема 15. Национальная политика СССР в 1930-е гг. – новые тенденции // URL: http://jhistory.nfurman.com/russ/russ001-15.htm )
125. Фонды Государственного архива Российской Федерации по истории СССР. Путеводитель. Т.3. 1997. Единицы 169, 192, 322.
126. Бейзер М. Ценою собственной жизни // URL: http://newswe.com/index.php?go=Pages&in=print&id=1476
127. Шайкин И.М., Зябко М.Н. Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. Очерки по истории Холокоста и Сопротивления в Украине. Киев, 1999. С. 154-176.
128. Пасик Я.А. Калининдорфский еврейский национальный район // URL: http://www.evkol.nm.ru/kalinindorf.htm
129. Пасик Я.А. Сталиндорфский еврейский национальный район // URL: http://www.evkol.nm.ru/stalindorf.htm
130. Пасик Я.А.. Новозлатопольский еврейский национальный район // URL: http://www.evkol.nm.ru/novozlatopol.htm
131. Пасик Я.А.. Фрайдорфский и Лариндорфский еврейские национальные районы // URL: http://www.evkol.nm.ru/fraydorf-larindorf.htm

27-09-2005

Обновлено: 08-10-2009

Если вам необходим почтовый аккаунт, тогда почта на Qip.ru - ваш выбор. Для хранения фото и видео рекомендуем бесплатный фотохостинг - Photo.Qip.ru.
Для студентов и абитуриентов: крупнейшая библиотека рефератов и сочинений - 5ballov.Qip.ru

Сайт размещен на бесплатном хостинге - Hosting.Qip.ru.